Враг
Шрифт:
«? Зеленой Группы?»
«Все остальные ушли от нас. Я как-то подумал: кто же теперь окружает меня? Чокнутый Дугал, который без конца несет вздор о каком-то таинственном Аслане, мои тану из Высокого Стола, решившие, что Марк Ремилард и есть Враг, с чьим появлением начнется приход Мрака. Так что, Элизабет, только ты да я да мы с тобой».
«Эйкен, родной. Не слишком ли много ты выпил пива? Может, еще и виски глотнул? Ты же никогда не отличался слезливой сентиментальностью. К тому же ты не прав. Жив Стейн».
«Я искал его. От него ничего не осталось — ни кучки
«…Да, ты немного перебрал. Я обещаю показать тебе и его, и Сьюки, и даже маленького Тхора, если ты пообещаешь мне не встречаться с ним и не впутывать его в свои делишки».
«У них появился ребенок? Здорово!.. Я обещаю!.. Конечно, обещаю… Клянусь честью короля-узурпатора. Зачем я буду вмешиваться в их судьбу? Но подожди… они счастливы?»
«Как только могут быть счастливы любящие друг друга создания».
(Удовлетворение. Слезы на глазах.) «Ты покажи их мне. Ну пожалуйста…»
«Минутку. Вот, смотри». (Образ: остров на реке, половинка луны, брызжущая светом в окно домика и отражающаяся в стекле; черная, с серебристыми блестками, вода. Кипарисы, дубы, коричные деревья, колода… Издали — кирпичный дом, на берегу лодка-плоскодонка, в реке плеснул крокодил, живая изгородь, за ней залитый серебряным сиянием садик; потом, как бы сверху, план участка — тростниковая крыша, труба. Теперь отодвинутая занавесь из бусинок, летняя спальня. МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА С РЕБЕНКОМ НА РУКАХ.) «Ты сказала, малыша зовут Тхор? Сколько ему?»
«Около двух месяцев. Чудесный, здоровый ребенок…»
«Сьюки выглядит просто замечательно, а Стейн… постарел. Чем они живут?»
«Он охотится, ловит рыбу, ставит сети на птиц, силки… Иногда, очень редко, спускается вниз по Гаронне в Росилан, чтобы продать или купить что-нибудь. Сьюки упрашивает взять ее с собой, но он отказывается — боится, что ей захочется переселиться поближе к людям, тану…»
«Помнишь, как Стейн помог Фелиции? Тогда, на Гибралтаре? Это его беспокоит?..»
«Он не может забыть, считает, что так было необходимо, но случившееся по-прежнему мучает его. Тебе не следует появляться в его жизни. Пусть он излечится от ран». (Образ: ребенок заплакал, отец осторожно взял его под мышки, малыш зачмокал, отец улыбнулся. Улыбка у светлобородого великана вышла просто зверская.) «Он стал примерным отцом».
«Ты так считаешь? Значит, такова его судьба, и никому не дано изменить ее».
«Да, конечно. Этим можно все объяснить. Тогда почему второй матерью мне стала Мейвар, а не ты?»
«Потому что она — это она. Ты подсознательно поверил ей и полюбил плюс твоя ранимость. Ты выбрал себе родителей и возродился вновь».
«Но тебя я тоже люблю!»
«Как сестру. Я же ледяная женщина, не забывай об этом».
(Тихий смех. Созерцание медленно гаснущей картинки.) «Смешно, но раньше меня никогда не волновали подобные вещи».
«Ты всегда испытывал интерес, только раньше не мог понять, к чему именно. Так что не беспокойся насчет этого».
«Возроди мою мощь! У меня столько неотложных дел!.. Сейчас не время философствовать. А вот и неожиданная хорошая новость: мы наконец засекли
«Хм. Я не беседовала с Пеопео с того момента, как начала заниматься Бренданом. Странно, что он решил использовать человека как товар».
«Тони когда-то предал их. И, очевидно, ему было предоставлено право выбирать: болтаться на веревке или добровольно работать на меня».
«Легких тебе забот, Эйкен».
«Спокойной ночи, Элизабет».
Ровно в полночь Уолтер Саастамойнен поднялся на мостик, чтобы сменить на вахте Патрицию Кастелайн.
— Надеюсь, все спокойно? — спросил он и большим пальцем нажал на кнопку включения автоматического прокладывателя курса. Проверив соответствие пройденного пути рассчитанному — две линии высветились на экране дисплея, — он, не дожидаясь ответа, заметил: — Для новичка ты просто отлично держишь курс, Пэт. За четырехчасовую вахту машинка всего один раз подправила тебя.
— Для меня это удовольствие, а не дополнительная нагрузка. Если бы ты знал, как мне надоели наши совместные метапсихические учения. Вряд ли мои ментальные мускулы станут намного сильнее от этих упражнений. Скорее наоборот… С моим складом ума мне претит всякая обязаловка. Но попробуй только заикнись Джефу об этом! — Она поджала губы от негодования.
Уолтер занял место у штурвала, отключил автопилот и, постепенно расслабляясь, всем существом слился с душой своего доброго верного корабля. Они были давними друзьями, им всегда было хорошо вместе, достаточно намека, чтобы понять друг друга.
«Здравствуй, моя красавица! Здравствуй, „Кулликки“!» — неслышно сказал он, потом обратился к Пэт:
— Только шхуна и осталась у меня. Я бы хотел всегда быть рядом с ней, плыть долго-долго… На юг, например. Вон туда, — он махнул рукой, — вдоль побережья Африки… Вокруг мыса Доброй Надежды… Мы бы вошли в Индийский океан, повидали бы плиоценовую Азию… Хорошо!.. Только Марк никогда не разрешит. После антарктической трагедии… Но сейчас-то нам что может помешать?
Патриция, сварившая кофе для капитана и стоявшая рядом с кружкой в руках, нахмурилась.
— Что-то я тебя не понимаю.
— Если у Марка получится что-нибудь стоящее с d-переходом, «фараонам» из Галактического Содружества не будет до нас никакого дела. — Уолтер глянул в обзорное устройство, заменившее древние бинокли. — Я так понимаю, что когда он освоит новую программу, то заберет всех нас на новую планету. Пока он занимается этой проблемой, мы могли бы попутешествовать… Забыть наконец о ссоре с детьми по поводу «врат времени». Уверен, что они бы приостановили работы, если бы мы ушли далеко-далеко.