Врата
Шрифт:
— Знаете ли вы, о чем хотите говорить, Роб? — мягко проверяет Зигфрид.
— Держу пари. — Потом я передумываю. — Нет. Не уверен. — На самом деле я знаю. Мне тяжело пришлось по пути назад с Гавайев, очень тяжело. Полет пятичасовой. Половину этого времени я провел в слезах. Забавно. В самолете, летящем на восток, рядом со мной сидела чудесная девушка хапи-хаоле. Я сразу решил познакомиться с ней получше. И стюардесса была та же, с которой я летел сюда, и с ней я уже познакомился получше.
И вот я сидел в салоне первого класса СРС (сверхзвукового
Но стоит кому-нибудь взглянуть в мою сторону — я опять улыбающийся, оживленный, богатый.
— Не хотите ли сказать, что вы чувствуете именно в эту секунду. Боб?
— Хотел бы, Зигфрид, если бы знал.
— Вы на самом деле не знаете? Не можете вспомнить, что было в вашей голове только что, когда вы молчали?
— Конечно, могу. — Я некоторое время не решаюсь, потом говорю:
— О, дьявол, Зигфрид, я просто ждал, чтобы меня утешили. Я кое-что понял накануне, и мне было больно. О, ты не поверишь, как было больно. Я плакал, как ребенок.
— Что же вы поняли, Бобби?
— Я пытаюсь тебе рассказать. Относительно... ну, отчасти относительно матери. Но также... относительно Дэйна Мечникова. У меня были... были эти...
— Я думаю, вы пытаетесь рассказать что-то относительно фантазий — у вас анальный секс с Мечниковым, Боб. Верно?
— Да. Как ты все хорошо помнишь, Зигфрид. Плакал я о маме. Отчасти...
— Вы уже говорили мне об этом, Боб.
— Верно. — И я закрываюсь. Зигфрид ждет. Я тоже жду. Вероятно, хочу, чтобы меня еще уговаривали, и некоторое время спустя Зигфрид идет мне навстречу.
— Посмотрим, не могу ли я вам помочь, Боб, — говорит он. — Какое отношение друг к другу имеют ваши слезы о матери и ваши фантазии об анальном сексе с Дэйном Мечниковым?
Я чувствую, что внутри у меня что-то происходит. Как будто влажное мягкое содержимое груди начинает пузыриться в горле. Я чувствую это по голосу. Он был бы дрожащим и ужасно жалким, если бы я его не контролировал. Но я его контролирую, хотя отлично знаю, что такое утаить от Зигфрида невозможно; он получает информацию от датчиков и может судить о том, что происходит со мной, по напряжению мышц и влажности ладоней.
Но тем не менее я пытаюсь. Тоном учителя биологии, препарирующего лягушку, я говорю: «Видишь ли, Зигфрид, мама любила меня. Я это знал. И ты знаешь. Проявление логики; у нее просто не было выбора. И Фрейд однажды сказал, что ни один мальчик, уверенный в любви своей матери, не вырастает невротиком. Только...»
— Пожалуйста, Робби, это не вполне верно, к тому же вы философствуете. Но вам совсем не нужны эти преамбулы. Вы увертываетесь, верно?
В другое время я за это вырвал бы у него его цепи, но на этот раз он правильно оценил мое настроение. «Хорошо.
— Вы хотите сказать, что никогда за всю жизнь вы не слышали от нее: «Я тебя люблю, сын»?
| ОТЧЕТ О ПОЛЕТЕ
|
| Корабль аЗ-77, рейс 036В51. Экипаж Т. Паррено,
| Н. Ахойя. Е. Нимкин.
|
| Время до цели 5 дней 14 часов. Позиция -
| окрестности Альфа Центавра А.
| Резюме. Планета земноподобная, покрыта густой
| растительностью. Цвет растительности
| преимущественно желтый. Атмосфера очень напоминает
| смесь хичи. Планета теплая, полярных шапок нет, и
| средняя температура примерно такая же, как на
| земном экваторе. Не зарегистрированы ни животная
| жизнь, ни подписи (метан и прочее). Некоторые
| растения хищные, они очень медленно передвигаются,
| переставляя выступающие части лозоподобных
| отростков, потом подтягиваются и переносят корни.
| Максимальная измеренная скорость такого
| передвижения — примерно два километра в час.
| Никаких артефактов. Паррено и Нимкин высадились и
| вернулись с образцами растительности, но умерли от
| токсико-дендроноподобной реакции. На их телах
| образовались огромные волдыри. Начались сильные
| боли, зуд, они начали задыхаться, вероятно, из-за
| накопившейся в легких жидкости. Я не принес их на
| корабль. Не открывал шлюпку. Отцепил шлюпку и
| вернулся без нее.
| Оценка Корпорации. Обвинения против Н. Ахойя
| не выдвинуты с учетом его репутации в прошлом.