Врата
Шрифт:
Вернувшись в лагуну, взглянула на дело с другой стороны.
С чего ей взбрело в голову, что он особенный и специально для нее предназначен? Теперь видно: никакой не особенный и решительно не для нее. После спуска к огням в дыру все изменилось. Теперь ей известно свое Настоящее Имя, не зря она сюда вернулась. Зачем — пока точно не ясно, но у нее есть цель. И она ей послужит.
Семели и раньше была особенной — что доказывала ее сила, — а теперь тем паче. Слишком особенная для Джека.
Да, но если так, почему ей до сих пор больно? Почему в желудке застрял твердый ледяной комок?
Есть
— Теперь оставь меня, — велела она Люку. — Мне надо подумать. Приготовить крупный жирный сюрприз для нашего друга Джека.
Люк поднялся.
— Хорошо, Семели, конечно, конечно. Пойду, пожалуй, проведаю Дьявола. Посмотрю, как он там.
Как бы ей плохо ни было, Семели не сдержала улыбки. Люк всегда был для нее чем-то вроде ручной собачки, а теперь превратился в раба.
Ну и очень хорошо. У любой девушки должен быть раб.
10
— По-моему, за это надо выпить, — сказал отец, войдя в дом.
Карла — с тысячью долларов — забросили в трейлерный парк. Всю дорогу домой он без умолку изливал благодарность за спасение от клана и огней. Чтобы заткнуть ему рот, Джек попросил рассказать о событиях прошлой ночи. Недоверчиво отнесся к известию, будто Семели спускалась в дыру. Если огни, проходя сквозь песок и воду, искалечили членов клана, что будет от прямого воздействия? С ума она, что ли, сошла? Наверно, искала в кеноте ответ на вопрос, кто она такая, по ее выражению. Кто же, если не Семели?
— Чертовски удачный выстрел, пап. Чертовский выстрел.
Джек снова переживал тот момент.
— Правда? Правда?
Отец бросился на кухню, перебирая бутылки в шкафчике над раковиной, что-то отрывисто говоря и порывисто, быстро двигаясь, словно лишку хлебнул кофеина.
Парит выше воздушного змея.
— Знаешь, я не собирался его убивать, молился, чтобы не убить, и в то же время думал, если надо выбирать между ним и Джеком, согласен даже на смертельный выстрел. Все навыки вернулись, когда я сидел на том дереве, Джек. Вдруг вернулся на берега Чосона, включился как бы автопилот, пришло спокойствие, полное, правда... В Глейдс ведь в меня никто не стрелял. Остались только я и винтовка, я один контролировал ситуацию. Я — и никто больше. — Он вытащил из шкафчика темно-зеленую бутылку, высоко поднял. — Попробуй, увидишь.
— Скотч? Думаю, мне хватит пива.
— Нет-нет, непременно попробуй. Помнишь дядюшку Стью?
— Конечно, — кивнул Джек.
Дядюшка Стью не был настоящим дядей, просто друг семьи, такой близкий, что его звали «дядюшкой».
— Он был членом единственного клуба солодового виски. Дал мне однажды попробовать, и я купил бутылку. Его выдерживают в старых вишневых бочках, как амонтильядо.
— И ты нашел скелет в кирпичной стене? [48] — Отец бросил на него вопросительный взгляд, и Джек добавил: — Не обращай внимания.
48
Намек на сюжет рассказа Элгара По «Бочонок амонтильядо».
— Пей
Джека вдруг пронзил болезненный укол. Лучший? Правда?
Не любя виски, сделал пробный глоток, посмаковал. Сладость, крепкий вкус, которого не было ни в одном другом виски, послевкусие... сказочное.
— Господи помилуй, Монтрезор! [49] — вскричал он. — Отлично!
49
Цитата из рассказа «Бочонок амонтильядо».
— Действительно? — усмехнулся Том. — Ничего лучше не пробовал?
— Без вопросов. Убойная штука.
— Слышу, хотя доказательств не вижу.
Джек пропустил это мимо ушей.
— Где можно купить бутылку?
— Нигде. Ничего не осталось. Все бочки давно проданы.
Джек поднял стаканчик и снова глотнул.
— Тогда лучше эту побережем.
— По-моему, вполне можно допить. Нынче особенный день. Давно я не жил полной жизнью. — Том покосился на сына. — Только хочу спросить кое-что.
— Ну, давай.
— Откуда взялся пистолет, который ты выхватил после того, как я парню проделал проборчик?
В тот момент Джек впервые в жизни чувствовал с ним необычайную близость. Разница между отцом и сыном исчезла. Они стояли лицом к лицу, как равные. Как друзья. Не хочется нарушать эту близость, но и невозможно ответить, что «глок» папе просто привиделся.
Поэтому он его вытащил с поясницы и выложил на кухонный стол.
— Этот ты имеешь в виду?
— Этот. — Отец взял его, взвесил в руке. Джек заметил с одобрением, что он держит оружие дулом вниз, не направляя на них обоих. — Из чего он сделан? Вроде...
— Главным образом из пластмассы. Кроме, конечно, дула и бойка, почти все остальное из пластика.
Хорошо бы с этим вопросом покончить...
— А как он у тебя оказался? Нельзя же было пронести в самолет.
— Имеются способы, — пожал Джек плечами.
Отец по-прежнему пристально вглядывался в него.
— Скажи правду. Ты фактически никакой не наладчик, да?
— Нет. Это правда.
— Ладно, а кто еще? — Он кивнул на «глок». — Я видел, как ты действовал. Повидал, как люди на войне обращаются с оружием. Всегда могу сказать, кто умеет и привык с ним обращаться, а кто не умеет. Ты попадаешь в первую категорию, Джек.
Несмотря на близость с отцом в тот момент, он никак не мог признаться.
— И ты тоже, папа. Может быть, это семейное.
— Хорошо, храни свою тайну. Пока. Только пообещай, что когда-нибудь, перед смертью, ты мне ее откроешь. Обещаешь?
Джек понял, что попал в западню. Аналог вопроса «когда ты прекратишь бить жену?». Ответ равнозначен признанию.
— Папа, не будем говорить о смерти.
— Ничего я не добился, правда? — вздохнул отец, плеснув еще виски в рюмку Джека. — Может быть, это развяжет тебе язык.