Вратарь Республики
Шрифт:
Она вспыхнула и стала прощаться. Карасик задержал ее руку.
Она так покраснела, что даже слезы выступили у нее на глазах.
— Ах вы, Груша, — сказал Карасик, — хорошая вы!
— Женечка, Евгений Григорьевич… — лепетала она, сгорая от смущения и счастья.
Она умоляюще посмотрела на Карасика и оглянулась на Тошку.
— Ну, что барометр? — спросил Карасик.
— Падает, — объявила она таким голосом, как будто это падало ей на голову. — До «пы» дошел. Переменно. Ожидается похолодание, порывистые ветры,
— Груша, не верьте барометрам — будет потепление и никаких осадков, — сказал Карасик и торжественно, как королеве, поцеловал ей руку.
Она вылетела из комнаты и чуть не сшибла идущих навстречу Фому и Бухвостова.
Она промчалась мимо них ликующая, тревожная, как пожарная машина.
Ребята остолбенели и долго смотрели ей вслед.
Антон с тревогой посмотрел на дверь. Карасик знал, кого ждет Кандидов. Но ожидания пока не оправдались.
Фома и Бухвостов подчеркнуто поздоровались сперва с Карасиком.
Потом они обернулись и как ни в чем не бывало проговорили:
— А, Антон Кандидов, здорово!.. — и по очереди пожали руку Антону.
— С нами, значит, опять?
— Выходит… — сказал Антон.
— Ну, значит, вместе поедем… — начал Фома.
— Фома! — сказал Бухвостов.
— Ну?
— Опять?
— Чего опять? — вызывающе спросил Фома.
— Опять треплешься! Сказано, об этом болтать пока преждевременно.
Оба заговорщика переглянулись, попрощались и ушли.
Теперь вошли Баграш и Настя. Антон побелел.
— Ну, загробный ресторан, встреча друзей, или с того света без билета? — с нарочитой веселостью заговорил Баграш, схватил стул, повернул его сиденьем к постели Карасика и широкими своими плечами загородил весь мир.
«Как?» — спросил он глазами. И Карасик дважды моргнул: все, мол, улажено.
— Так, — сказал Баграш. — Там, кстати, Антон, тебя Цветочкин с Димочкой дожидаются внизу.
— В шею! — сказал Антон нетерпеливо.
— Так? Добро!
Карасику очень хотелось посмотреть, как они там с Настей. Но за спиной Баграша ничего нельзя было увидеть.
— Ну, знаешь наши новости? — спросил Баграш.
— Нет.
— Тебе волноваться — как, ничего, можно?
— Да, можно! Что такое?
— Двухлодочный стоместный экспресс разрешили. Твоя статья подействовала, да и вообще успехи наши… Как считаешь, поднимем?
— Вопрос! А ты?
— Еще спрашиваешь… Но крепко придется попотеть. Так? И знаешь, по секрету: намечают мировой поход на нем. Через год, по опробовании.
— Куда, в Батум? — спросил Карасик.
— Заверни подальше: вокруг Европы. Что, здорово? Только это пока… понял?
— Ясно! — сказал Карасик.
За крепкой спиной Баграша что-то происходило. Карасик старался расслышать, но Баграш говорил нарочно очень громко. Все-таки Женя услышал отрывки разговора.
— Настя, ну можешь простить? — бормотал Антон. — Я сам не
— Мы вам не мешаем? — спросил Карасик с ехидной деликатностью у тех, что за спиной Баграша.
— Нисколечки, — отвечали там и поцеловались.
Карасик вздрогнул и повернул голову к стенке:
— А играть я, видно, никогда хорошо не буду.
— Ну, это не совсем обязательно, — сказал Баграш.
— Марало я, мазло…
Баграшу захотелось сказать Карасику что-нибудь большое и хорошее.
— Да, — вспомнил Баграш, — кстати, насчет тебя. Я ведь уже толковал с народом. Говорят: пусть подает.
Карасик встрепенулся. Повернул к Баграшу разом загоревшееся и серьезное свое лицо.
— Можешь через меня, — добавил Баграш. — Еще одну рекомендацию нужно. Заявление, значит, и автобиографию приложишь.
— Какая там у меня биография!.. — сказал Карасик.
Эпилог
Всем еще памятен рекордный поход сверхглиссера «Гидраэр-10» вокруг Европы — из Балтики в Черное море. В очерках участника похода Евгения Кара (Карасика) были уже подробно описаны и слепая гонка в туманах Балтики и Северного моря, и беспримерный уход от настигавшего шторма в Бискайском заливе сквозь смерчи Атлантики, и тяжелая авария в Черном море… Имена Баграша, Русёлкина, Бухвостова, конструктора Валежной, метеоролога Проторовой, Кандидова, Крайнаха и Карасика долгое время не сходили со страниц наших газет.
«Бешеный понтон», «московские близнецы», «скользящие двойняшки» — так называли в заграничных газетах сдвоенную машину гидраэровцев. Формами и линиями своими она напоминала снаряд, пришедший из будущего.
Обо всем этом Карасик обещал написать книгу.
В день традиционного парада московских физкультурников на Красной площади команда гидраэровцев должна была участвовать в показательном матче, которым завершался праздник.
Июльский день сжигал Москву. Но, огнеупорные, шли москвичи на площадь.
Томились в зное пепельно-синие ели у священной стены. Густые, медоподобные капли смолы падали со стен Верхних торговых рядов, сплошь завешанных хвойными ветвями. Звезды на башнях Кремля, прозрачно-раскаленные, словно выточенные из пламенеющего угля, прожигали небо. Накалена была брусчатка площади, и странным казалось, что капли смолы, падая на камень, не шипят. На Красной площади пахло нагретым лесным полднем.
К шести часам закончился марш физкультурных колонн, но на трибунах ждали. И вот тогда от Лобного места покатился огромный зеленый вал во всю ширину площади. Спортсмены разматывали гигантскую скатку. Толстый зеленый войлок лег посередине площади, прикрыв камни.