Время милосердия
Шрифт:
Через полчаса Мосс Джуниор вылез из машины и закурил. Джейк подошел к нему поболтать. Дрю лежал на заднем сиденье, поджав колени к груди. Кивнув в его сторону, Джейк спросил:
– Много он вам рассказал?
– Вообще ничего. Мы не настаивали. Парень не в себе, Джейк.
– Слышал, как он ноет? Сидит с закрытыми глазами и то ли ноет, то ли скулит, словно совсем сбрендил.
– Да.
Мосс выдохнул дым и перенес центр тяжести
– Как думаешь, он не вывернется, потому что псих?
– А что, возникают такие опасения?
– Еще бы! Болтают, будто ты сумеешь отмазать его, как отмазал Карла Ли – невменяемый, мол.
– Без болтовни никогда не обходится, а то ты не знаешь, Мосс.
– Да. Только это было бы несправедливо, Джейк. – Он откашлялся и сплюнул, едва не попав в бампер, словно выражал свое отвращение. – Люди разозлятся, Джейк. Не хотелось бы, чтобы виноватым оказался ты.
– Я временный адвокат, Мосс. Нуз пообещал найти другого, если наметится процесс.
– А он намечается?
– Неизвестно. Я на подхвате, пока не будет предъявлено обвинение. Дальше я пас.
– Рад это слышать. Ты еще успеешь нахлебаться всякой дряни.
– Уже хлебаю полной ложкой.
Вернулся Оззи с помощниками местного шерифа. По его сигналу Мосс Джуниор открыл заднюю дверцу и попросил Дрю выйти. Парня быстро отвели в здание, Джейк последовал за ним.
Доктор Рукер ждала в маленькой совещательной комнате. Она представилась Джейку. Они уже были знакомы заочно, поэтому личное знакомство не потребовало времени. Доктор Рукер была высокой и стройной, ярко-рыжей (скорее всего, крашеной), в модных очках для чтения с разноцветной оправой. Ей было лет пятьдесят, больше чем любому из пожаловавших к ней сейчас, но ничуть перед ними не робела. Здесь хозяйкой была она.
Убедившись, что обвиняемому некуда бежать, Оззи попросил отпустить его и Мосса в коридор. Доктору Рукер не могла понравиться ситуация, когда ее дверь охраняют вооруженные люди, тем не менее она уступила. Не каждый день она беседовала с обвиняемым в тяжком убийстве.
В комбинезоне на несколько размеров больше Дрю казался еще меньше. Резиновые шлепанцы, тоже на несколько размеров больше его ноги, выглядели нелепо. Не доставая ногами пола, он сидел, сложив руки на коленях и глядя вниз, будто боялся всех присутствующих.
– Дрю, это доктор Рукер, – произнес Джейк. – Она хочет тебе помочь.
Мальчишка через силу кивнул, посмотрел на нее и снова уставился в пол.
– Я немного
Он опять кивнул и медленно поднял голову. Его взгляд уперся в стену, как будто оттуда раздался неприятный для него звук. Дрю издал тоскливый стон, но ничего не сказал. Сейчас опять заскулит, подумал Джейк. Доктору Рукер полезно это услышать.
– Сколько тебе лет, Дрю? – спросила она.
– Шестнадцать.
– Когда день твоего рождения?
– Десятого февраля.
– В прошлом месяце. Ты его праздновал?
– Нет.
– Был праздничный торт?
– Нет.
– Твои друзья в школе знали, что у тебя день рождения?
– Вряд ли.
– Кто твоя мама?
– Джози.
– У тебя есть сестра?
– Да, Кира.
– Это вся ваша семья?
Дрю кивнул.
– Дедушки-бабушки, тети-дяди, двоюродные братья-сестры?
Он покачал головой.
– А твой отец?
В глазах мальчишки мелькнули слезы, он вытер их оранжевым рукавом.
– Я его не знаю.
– Ты с ним знаком?
Снова беззвучное «нет».
Доктор Рупер прикинула его рост: пять футов. И вес: сто фунтов. Никаких мускулов. Высокий, мягкий, почти детский голос. Ни растительности на лице, ни прыщей, ничего, что указывало бы на процесс возмужания.
Дрю опять закрыл глаза и принялся слегка раскачиваться взад-вперед. Она дотронулась до его колена и спросила:
– А ты чего-то боишься прямо сейчас?
Он монотонно завыл; иногда вой ненадолго переходил в тихое рычание. Немного послушав этот звук, доктор Рупер переглянулась с Джейком и спросила:
– Зачем ты издаешь этот звук, Дрю?
Единственным ответом было усиление того же звука. Она убрала руку, посмотрела на часы и выпрямилась, словно решив, что время еще есть. Прошла минута, две. Когда миновало пять минут, доктор Рупер кивнула Джейку, и тот бесшумно вышел.
Больница была недалеко. Джейк нашел мисс Гэмбл в палате на третьем этаже. На второй койке в палате лежал труп; как, впрочем, выяснилось, это был живой 96-летний старик, которому только что пересадили почку. В 96 лет?
Кире разрешили устроиться рядом с матерью на раскладушке. Они провели здесь две ночи, днем их собирались выписать и пока не было ясно, куда они отправятся дальше.
Конец ознакомительного фрагмента.