Время предавать
Шрифт:
Он, по-прежнему сильный и крепкий, волосы едва тронула лёгкая седина, глаза молоды, тёмный плащ с серебряной фибулой на плече. Круг, разделённый пополам ломаной стрелой.
Герцог. Обессиленный болезнью властелин, правая сторона тела парализована, бледное лицо, спутанные жидкие волосы падают на потный лоб. Смятое ложе больного.
Факела. Яркие блики мечутся по покоям, словно страдающие лихорадкой. Душный больной воздух.
– Мой господин?
– Подойди. Я просил, чтобы меня оставили одного,
– Господин?
– Садись. Я хочу попросить тебя… Нет-нет! Сначала: ты всё ещё верен мне?
Тяжёлый взгляд.
– Вы бредите?
– Нет, чёрт возьми!.. Ты единственный, кому я могу доверять. Прости, что усомнился.
– Я никогда не отказываюсь от своих слов.
– Да, я знаю. Но всё же… Мне так спокойнее. Мне так… легче, что ли? Пока есть ты – мир не рухнет.
А теперь слушай. Моя последняя воля: наследником я назначаю своего сына.
– Да, господин. Которого?
– Младшего.
– Но… как же Вальмир?
– Не знаю и не хочу знать. Пусть всё достанется Карлу. Ты понял?
– Да. Ваш наследник – Карл.
– И ещё…
– Да?
– Я хочу, чтобы ты поклялся так же служить ему, как служил мне.
Долгое, невыносимо долгое молчание.
– Но…
– Пожалуйста, Салим! Без тебя он – труп, Вальмир сделает его как щенка…
– Я не хочу, господин. Мой долг…
– Твой долг – служить мне! – полузабытая властность молнией пронзает сумрак.
Молчание.
– Да, господин.
– Пожалуйста, Салим! Мы не были друзьями, никогда не были, но я всегда уважал тебя…
– Как и я вас.
– Салим!
– Хорошо, мой господин… Я даю слово служить Карлу, как служил вам. Но мне не нравится ваше решение.
– Узнаю старого доброго Салима. – Герцог натужно смеётся. Смех переходит в сухой, рвущий внутренности кашель.
– Вам нужно отдохнуть, – он накрывает его одеялом и идёт к двери. – Я передам ваше завещание.
– Салим?
Он оборачивается:
– Да, мой господин?
– Поздравляю! Теперь ты регент.
– Прости, Вальмир, но я дал слово.
Двадцатилетний брюнет с бледной кожей и тонкими артистическими пальцами. Некрасивый, но умеет нравиться, тщедушный, но в слабом теле живёт стальная воля.
Старший сын герцога.
Нелюбимый.
Лишённый наследства и надежды на будущее.
– Я надеялся на тебя, – горько роняет Вальмир. – Герцог слеп… в последний свой час он также слеп, как и раньше. Говорят, перед смертью люди становятся мудрее… Но не он!
– Вальмир… – он замолкает. Сказать нечего.
– Карл слаб.
– Я знаю.
– Слабая воля и хорошие мозги. Наихудшее сочетание для правителя… Уж лучше бы он был глуп!
– Ты несправедлив, – тихо
Вальмир запрокидывает голову и смеется. Сухо и безрадостно.
– Зато ты справедлив, светоч добродетели! – кривятся в усмешке губы. – Подумай, Салим! Что будет, когда мой брат поймет, что жизнь герцога – отнюдь не то, о чем он всегда мечтал?
– Он выдержит.
– Конечно, выдержит! В нем кровь моего отца, а это кое-что значит… Но тебя… тебя он будет ненавидеть всю жизнь. Впрочем, я тоже…
– Вальмир…
– Что дальше, дорогой регент? Меня отравят, зарежут или по-семейному придушат подушкой?
– Изгнание.
– Ах, да, ты же честный человек! Ты веришь в слово!
– Поклянись, что забудешь о существовании герцогства… и я лично переправлю тебя через границу.
– Великолепно! А что будет, если я нарушу слово?
Тяжелый взгляд.
– Ты знаешь.
Вальмир мгновенно теряет свою лихорадочную энергию, стоит, осунувшись и постарев лицом.
– Знаю. Самое поганое, что я все прекрасно знаю…
– Я вор. Лжец. Я обманул больше людей, чем знаю по имени. Разве я могу стать другим? Стать честным?
– Хороший вопрос, – судья усмехается. – Нет, правда! Самый храбрый человек, которого я знал, был отчаянным трусом. Страх. Ужас. И злость… конечно, злость. Он жил в таком страхе, что бросался в бой очертя голову. И плевать хотел на число врагов…
– Разве это – храбрость?
– В своем роде – да, храбрость. Храбрость отчаяния.
– Я много слышал о Вас, Салим.
Салим смотрит на дородного человека, облаченного в золото и темный бархат, красный плащ облегает могучие плечи – хотя князь стар… старше герцога? Пожалуй. Но герцог мертв, в этих же темных глазах бурлит такая жизнь…
– Ваша Светлость?
– Вы – человек чести. Старый герцог поступил мудро, назначив вас регентом. Оч-чень мудро, – князь усмехается, приглаживает усы. – Могу я говорить откровенно?
– Как вы ранее выразились, Ваша Светлость, я – человек чести.
– Верно. Скажите мне, Салим, как человек чести… человеку достаточно бесчестному, чтобы быть князем уже пятьдесят лет кряду… Почему герцогом стал Карл, а не Вальмир?
– Так решил старый герцог. Не нам его судить.
– Почему? Вы умный человек, я, надеюсь, не глупее…
– Мой герцог – Карл.
– А мой правнук вчера впервые проехал верхом! Не увиливайте, Салим. Впрочем, можете промолчать… Я прекрасно знаю, что вы желали видеть на престоле старшего, а не младшего. Карл же стал герцогом только потому, что вы пошли на поводу свихнувшего от любви отца!