Время прощать
Шрифт:
– Ничего удивительного, – ответил Джейк, выпуская дым.
– Похоже, пора тебе собирать вещички и идти домой, Джейк. Эта маленькая вечеринка закончена. Добейся хоть чего-нибудь для Летти и пошли всех к черту. Ей много не надо. Уладь дело прежде, чем оно дойдет до жюри.
– Мы пытались, Оззи. Гарри Рекс говорил с ребятами Ланье дважды за сегодняшний день. Они только посмеялись над ним. Нельзя уладить дело, когда противная сторона смеется над тобой. Я бы прямо сейчас согласился на миллион.
– Миллион! Интересно, сколько
– Завтра сделаем еще одну попытку. Посмотрю, как пойдут дела утром, а во время ленча переговорю с Ланье. Ему известен счет, и он знает, как повести игру дальше. Ему доводилось бывать на моем месте. Думаю, мне удастся потолковать с ним.
– Толкуй быстрее, Джейк, и кончай с этим проклятым процессом. В жюри твоих сторонников нет. Это тебе не процесс Хейли.
– Да уж.
Джейк поблагодарил его и пошел в дом. Карла уже лежала в постели и читала. Она волновалась за мужа.
– Кто это был? – спросила она, пока Джейк раздевался.
– Всего-навсего Оззи. Беспокоится из-за процесса.
– А чего это Оззи в такой час бродит вокруг нашего дома?
– Ну, ты же знаешь Оззи. Он никогда не дремлет. – Джейк плашмя бросился на изножье кровати и стал массировать ей ноги под простыней.
– Ты тоже. Можно мне кое о чем тебя спросить? Вот у тебя разгар очередного процесса. За последнюю неделю ты ни разу не спал больше четырех часов, а когда засыпаешь, беспокойно ворочаешься во сне, тебе снятся кошмары. Почти ничего не ешь. Худеешь. Вечно озабочен, витаешь где-то мыслями. У тебя постоянный стресс. Ты нервный, раздражительный, иногда просто невыносимый. По утрам просыпаешься с комом в животе.
– Так в чем вопрос?
– Почему, черт возьми, ты все равно хочешь быть судебным адвокатом?
– Может, сейчас не лучшее время, чтобы задавать такой вопрос?
– Время самое подходящее. Сколько процессов с участием присяжных было у тебя за последние десять лет?
– Тридцать один.
– И во время каждого из них ты терял сон и аппетит, правильно?
– Не думаю. Большинство из них были не такими значительными, Карла. Нынешний – исключение.
– А я считаю, работа судебного адвоката вообще чревата стрессами. Почему ты хочешь ею заниматься?
– Потому что я люблю ее. Это самая интересная из юридических специальностей. Стоять в зале суда перед присяжными все равно что стоять на арене или на поле боя. Состязание суровое. Ставки очень высокие. Искусство игры требует напряжения. Всегда остается победитель и побежденный. Каждый раз, когда присяжные входят в ложу и рассаживаются, испытываешь прилив адреналина в крови.
– Слишком много самомнения.
– Что за тон! Судебных адвокатов без самомнения не бывает. Это условие профессии. Чтобы любить свою работу, нужно иметь самомнение.
– Тогда ты наверняка работаешь прекрасно.
– Ладно,
– Сейчас или позднее?
– Сейчас. Я жду уже восемь дней.
– Тогда запри дверь.
Люсьен очнулся где-то на высоте тридцати пяти футов над Миссисипи. Когда самолет приземлился в Атланте, служащие аэропорта, сопровождающие пассажиров, помогли ему выйти и спуститься по трапу. Двое охранников усадили его в инвалидное кресло и повезли к рейсу на Мемфис. По пути они проезжали мимо нескольких баров – Люсьен заметил их все.
Когда охранники привезли его на место, он поблагодарил их, потом вылез из кресла, доковылял до ближайшего бара и заказал пиво. Чувствуя ответственность, он сбавлял обороты. Всю дорогу от Атланты до Мемфиса Люсьен проспал. Рейс прибыл в 7.10. Его вытащили из самолета, вызвали охрану, а охрана вызвала полицию.
Порция приняла звонок в конторе. Джейк находился наверху, лихорадочно просматривая показания свидетелей, когда из интеркома донесся ее голос:
– Джейк, это звонок за наш счет от Люсьена.
– Где он?
– Не знаю, но звучит ужасно.
– Примите звонок и соедините меня.
Спустя несколько секунд Джейк снял трубку:
– Люсьен, вы где?
С большим трудом Люсьену удалось объяснить, что он в Мемфисе, в тюрьме, и что Джейку нужно приехать и забрать его. У него еле ворочался язык, говорил он невнятно и явно был пьян в стельку. К сожалению, Джейк уже слышал такое и прежде. Он вдруг страшно разозлился и испытал прилив неприязни.
– Они не дают мне говорить, – пробормотал Люсьен неразборчиво.
Потом он зарычал на кого-то, находящегося, видимо, рядом. Джейк отчетливо представил себе эту картину.
– Люсьен, мы через пять минут должны быть в зале суда, – сказал Джейк. – Мне очень жаль. – На самом деле ему совершенно не было жалко Люсьена. Пусть сгниет в тюрьме.
– Я кое-что там надыбал, Джейк, это важно. – Слова давались Люсьену с таким трудом и звучали так невнятно, что он повторил это три раза.
– Что важно?
– Я добыл показания. Энсила. Энсила Хаббарда. Показания. Это важно, Джейк.
Джейк и Порция поспешили в здание суда и вошли через боковую дверь. Оззи стоял в вестибюле на первом этаже и разговаривал со швейцаром.
– Есть минутка? – спросил Джейк с таким видом, что сразу стало ясно: случилось серьезное. Десять минут спустя Оззи и Маршалл Празер выехали из города и помчались в Мемфис.
– Мы разминулись с вами вчера, – сказал судья Этли, когда Джейк вошел в его кабинет.
Все адвокаты уже собрались там на брифинг перед началом игры.
– Простите, судья, но у меня были неотложные дела, связанные с процессом, – ответил Джейк.