Время прощать
Шрифт:
– Санта назвал ее Сейди, но ты можешь дать ей другое имя, если хочешь, – сказал Джейк.
В нынешнем году Санта поработал на славу, но в это мгновение все другие его подарки, все принесенные им игрушки были моментально забыты.
– Сейди – это замечательно. – Ханна наконец обрела голос.
Не прошло и часа, как собачка воспрянула духом и стала центром их маленькой вселенной: три человеческих существа ходили за ней по пятам, заботясь о том, чтобы у нее было все, что она пожелает.
Приглашение на коктейль от Вилли Трейнора было
Поначалу они пытались притворяться, будто не желают никуда идти, хотя им нечем было заняться в этот день. Официальные приемы в Клэнтоне случались редко, но Вилли, выросший в Мемфисе среди богатства, наверняка знал, как их устраивать. Однако главной приманкой был дом. Много лет они восхищались им, глядя с улицы, но никогда не бывали внутри.
– Ходят слухи, он хочет его продать, – сообщил Джейк, когда они обсуждали неожиданное приглашение.
Он не рассказывал жене о разговоре с Гарри Рексом, ведь при любых обстоятельствах цена для них неподъемна.
– Эти слухи ходят все то время, что мы здесь живем, – ответила Карла, и мечта о доме вспыхнула в ее душе с новой силой.
– Да, но, по словам Гарри Рекса, теперь Вилли взялся за дело всерьез. Он ведь здесь не живет.
Они пришли первыми, опоздав, как приличествует, на десять минут. Вилли был один. Его праздничная одежда состояла из красного галстука-бабочки, черного шелкового смокинга и некой разновидности шотландского килта. Недавно перешагнувший порог сорокалетия, он – с длинными волосами, седеющей бородкой – был красив и неотразимо обаятелен, особенно для Карлы.
Джейк вынужден был признать, что немного завидует: будучи всего на несколько лет старше него, Вилли уже заработал миллион. Он был холост, слыл любителем женщин и производил впечатление человека, повидавшего мир.
Налив шампанского в массивные хрустальные бокалы, Вилли предложил тост в честь Рождества, но, отпив первый глоток, улыбнулся загадочно:
– Хочу кое-что вам сообщить. Я решил продать этот дом. Он принадлежит мне шестнадцать лет, я люблю его, но слишком редко здесь бываю. А дому нужны настоящие хозяева, которые будут дорожить им, заботиться о нем и поддерживать в должном состоянии.
Он сделал еще глоток. Джейк и Карла словно замерли в невесомости.
– Однако я не готов продать его кому попало. Никаких риелторов. Предпочитаю не выставлять дом на торги. Не желаю, чтобы в городе об этом судачили.
Джейк не смог сдержать усмешку. В городе уже судачили.
– Ладно, ладно, тут действительно трудно что-либо утаить, но людям необязательно знать содержание нашего разговора. Я был бы счастлив, если бы в доме поселились именно вы. Я видел ваш старый дом до того, как его сожгли, и восхищался тем, как вы его отреставрировали.
– Срежьте цену, и считайте, что мы уже здесь живем, – пошутил Джейк.
Вилли посмотрел в бархатистые карие глаза Карлы.
– На этом доме словно написано ваше имя.
– Сколько? –
– Двести пятьдесят, – не задумываясь, ответил Вилли. – Я заплатил за него сто в семьдесят втором году и еще сто вложил в ремонт. Такой же дом в центре Мемфиса потянул бы на миллион, но Мемфис далеко. Двести пятьдесят, конечно, все равно что даром, но законы рынка не проигнорируешь. Откровенно говоря, я просто хочу вернуть свои деньги.
Джейк и Карла обменялись отрешенными взглядами, потому что сказать было нечего. Вилли, торговец от природы, продолжил:
– Посмотрите вокруг. Другие дома тут стоят до шестисот тридцати тысяч.
Он долил шампанского в бокалы, и они вышли на переднюю террасу. Джейк понял, что началась экскурсия по дому.
По словам Вилли, дом был построен около тысяча девятисотого года доктором Максом Хокатом, который в течение десятилетий считался ведущим городским врачом. Это было классическое викторианское здание с двумя остроконечными фронтонами, башенкой, поднимающейся до уровня четвертого этажа, и широкой крытой террасой, опоясывающей дом с обеих сторон.
Приходилось признать, что цена не запредельная. Разумеется, Джейку и она была не по карману, но могло быть гораздо хуже. Джейк подозревал, что Гарри Рекс посоветовал Вилли назначить разумную цену, особенно если тот хотел, чтобы хозяевами дома стали Брайгенсы. Если верить Гарри Рексу, то по одним слухам, Вилли делал большие деньги на рынке ценных бумаг, по другим – сильно разорился на торговле недвижимостью в Мемфисе, по третьим – унаследовал состояние от своей бабки БиБи. Кто знает?
Назначенная за дом цена, судя по всему, свидетельствовала об острой нужде быстро получить наличные. Вилли знал, что Джейку с Карлой нужен дом. Знал он и то, что они погрязли в судебной тяжбе со страховой компанией. Было ему также известно (вероятно, от Гарри Рекса), что Джейк – один из претендентов на щедрый гонорар за дело Хаббарда.
Вилли, без умолку болтая, вел Карлу по благородно закопченным полам из ядровой сосны. Через современно оборудованную кухню они поднялись по винтовой лестнице в круглую библиотеку на четвертом этаже башенки с видом на церковную колокольню, расположенную всего в нескольких кварталах от дома. Джейк покорно следовал за ними, размышляя о том, каким чудом могли бы они позволить себе купить этот дом, не говоря уже о том, чтобы обставить его.
25
Для тех, кто участвовал в опротестовании рукописного завещания Сета Хаббарда, Рождество наступило поздно. Точнее, 16 января.
Сыщик, работаюший на Уэйда Ланье, наткнулся на золотую жилу. Его звали Рэндал Клэпп, и именно он разыскал потенциального свидетеля по имени Фриц Пикеринг, который жил неподалеку от Шривпорта, Луизиана. Клэпп был главным сыщиком Уэйда Ланье и имел звериное чутье на информацию. Пикеринг просто занимался собственным бизнесом и понятия не имел, чего хочет от него Клэпп. Но любопытство пересилило, и Пикеринг согласился встретиться с ним в кулинарии, куда собирался на ленч.