Время ведьмы
Шрифт:
– Как ни странно, я тебе верю. Вопрос второй – общая обстановка. Какие операции в городе могли потребовать привлечения чужих?
Дольвего пожал плечами:
– И снова ничего тебе не скажу. Ни о каких новых операциях по эту сторону Приграничья я нее слышал. Те, кто живет здесь, придерживаются Нейтралитета, стараются даже не выходить в Приграничье. С мелкими делами твой предшественник успешно справлялся сам, и никому на хвост, насколько я знаю, не наступил. Во всяком случае, настолько чувствительно, чтобы кто-нибудь из настоящих магов или древних хотел его убить, – пожал он плечами.
– Так
Дольвего бросил на него ненавидящий взгляд, но продолжил,
– Из тех, кто подписывал Протокол Нейтралитета, не появлялся никто. Но я недавно сталкивался с человеком. Зовут Мануэль Лесто. Ничего конкретного, мы просто виделись в гостях, но он него явно несло Приграничьем. Он точно умеет пользоваться дорогами магов, и зачем-то ходил к Границе.
– Что еще? – спросил Ян.
– Ничего. Просто, ощущение. Он ничем не показал, что увидел меня или понял, кто я такой, но чувство было сильным.
– Хорошо. Я тебе верю, – легко согласился Вяземский, и встал.
– На этом, довольно. Спасибо за гостеприимство.
– Надеюсь, больше визитов не будет, – процедил хозяин квартиры, провожая гостей.
И добавил, убедившись, что гости ушли:
– Будь ты проклят, полукровка.
Подойдя к автомобилю, у которого уже дежурил обманчиво расслабленный Владимир, Вяземский негромко сказал, обращаясь к нему:
– Володя, большое спасибо. Мы с Олафом сядем сзади, надо обсудить кое-что. Ты, кстати, тоже слушай, это и тебя касается.
Молча кивнув, оперативник сел за руль.
Как только машина тронулась, Страж заговорил.
– Итак, господа, ваши впечатления от визита. Сначала ты, Владимир.
– Поскольку наверху не был, могу сказать только об окружающей обстановке. Ход там, действительно, есть. Но им очень давно не пользовались, он и не фонит почти. Походил вокруг – на том уровне, который я могу воспринять, все чисто. Мой вывод – субъект соблюдает Протокол, либо, если и занимается чем-то, что выходит за его рамки, то очень осторожно, и не здесь. – отрапортовал Владимир и замолчал, сосредоточившись на дороге.
– Исчерпывающе. Жаль, мало, но…, – протянул Вяземский.
– Только не забывайте, к Дольвего нельзя подходить с человеческими мерками и надеяться на человеческие реакции, – негромко заметил Олаф.
– Безусловно. Потому я и старался спровоцировать его на проявление сущности. Нет, он действительно не знает ничего, выходящего за рамки обычной мелкой возни в Приграничье. Дольвего не того полета птица, чтобы скрыть от нас с вами, Олаф, свое участие в чем-то крупном. Слишком злобен, слишком сильно ненавидит Стражей, не очень умен, а потому опасен для любых серьезных заговорщиков. А, главное, слишком труслив.
– Кратко и точно, – хмыкнул Олаф.
– А кто он, этот Дольвего? – не отрываясь от дороги, спросил Владимир.
Ответил Вяземский:
– Мелкий колдун. По их меркам— дитя неопытное. В семнадцатом или восемнадцатом веках как-то смог достучаться до одного из Изгнанных богов и получил доступ в Приграничье. С тех пор периодически всплывал то там, то здесь. Участвовал в попытках возвращения старых, изгнанных богов, служил тем, кто обещал серьезное
– Да, уж. Насчет трусости, это вы правы, – хмыкнул Олаф, – Лесто этого он нам сдал со свистом.
– Лесто… Где-то я уже слышал эту фамилию, – пробормотал Вяземский и надолго задумался.
В который уже раз, Ян задумался о том, не было ли подписание Договора Равновесия, который чаще называли Протоколом Нейтралитета, ошибкой.
Конечно, с одной стороны, этот договор ознаменовал прекращение многовековой, незаметной для большинства, но кровавой войны, между Орденом и всеми теми силами, что старались вернуть человечество в мир первобытной жестокости и кровавых жертв.
Но, многие считали, что именно этот договор привел мир к состоянию нестабильности, неустойчивого мнимого равновесия, и достаточно малейшего толчка, чтобы реальность разлетелась миллионом осколков.
Находились и те, кто считал Договор извращением и предательством изначальных целей Ордена Стражей. История его зарождения в буквальном смысле слова терялась во тьме веков. Всегда, в любом племени, находились люди, чувствовавшие, что привычный человеческий мир куда сложнее, чем кажется и не ограничивается стенами уютной пещеры. В те времена, когда граница между разными реальностями, населенными существами, ныне считающимися порождениями воображения, была тонка, увидеть этот мир было несложно. Маги, чародеи, колдуны, жрецы, ведуны – все они черпали свою силу из окружающих наш мир пространств, пользовались силами иномирных существ. Многие из которых становились богами нашего мира.
Одни требовали кровавых жертв, полного подчинения и считали людей своими игрушками. Другие помогали и учили. Увы, таких было куда меньше. Вспыхивали войны между приверженцами тёмных и светлых богов, вступали в битву боги, горела земля, гибли цивилизации, содрогалась ткань Яви…
Но крепнущее человечество не желало мириться с таким порядком вещей и, один за другим, старые боги в сопровождении своих свит, покидали землю людей, уносяи свое могущество, и свою жестокость. Крепла Граница между миром людей и миром магических существ.
На охране этой незримой Границы и встал Орден Стражей – людей, принявших на себя ответственность за человечество.
Получалось это не всегда, но пока им удавалось удерживать мир от падения в пропасть Темных Веков.
Члены Ордена не были инквизиторами, они не стремились искоренить магию полностью, поскольку понимали, что это также навсегда изменит наш мир и, скорее всего, не в лучшую сторону. Они взяли на себя тяжкую ношу – сохранить равновесие сил, и обеспечить миру плавное постепенное развитие.