Время волков

Ворон Алексей

Я сжался в ужасе, ища ответа. Я бежал, бежал со всех ног, я слышал зов и шел на него, на Медовый Остров, к Гвидиону. Кто или что заставило меня вдруг изменить путь? Да и хотел ли я его менять? Я не нашел ответа, но его знала Кийя:

— Не ищи ответа, я скажу за тебя. Не ты принял это решение, а Он. Тебе, глупому мальчишке, невдомек, на чьей доске ты стал послушной пешкой и чья рука передвигает тебя.

— Кийя, — прошептал я, — ведь это может быть просто ошибкой. С тех пор, как я в Антилле, мне ни разу не удалось вызвать Зверя, я перепробовал все известные мне способы,

но он не появился даже тогда, когда я пытался убить себя. Может, его и вовсе нет?

— А ты возомнил себя великим воином, кому подвластна воля Зверя? Или могущественным магом, которому по силам вызвать демона смерти? — расхохоталась Кийя.

Знала ли Кийя истину или просто говорила то, что, по ее мнению, наиболее соответствовало ситуации и могло заставить меня быть ей покорным, я не ведал. Но эти слова подействовали на меня.

К нам подошел Шаман, таща за собой нечто, сплетенное из ветвей, как я понимаю, подстилку, на которой он собрался тащить меня.

— Идиот! — заорал я. — Старый безмозглый идиот, силы прибавилось, а ума нет! Скинь эту дрянь в пропасть! Я пойду сам, развяжи меня немедленно!

— Развяжи его, — попросила Кийя. Шаман обошел меня кругом, явно сдерживаясь, чтобы не пнуть снова.

— Только ноги, — выдал он наконец плод долгой работы своего мозга, — я не слишком ему доверяю.

— И правильно делаешь, — прорычал я.

Широкая горная тропа шла вдоль отвесной скалы, в глубокой узкой расщелине гудел поток, уносивший осколки вчерашнего мира. В сумерках Шаман осторожно ступал впереди, определяя дорогу практически на ощупь. Руки он мне так и не развязал, но спотыкался я гораздо реже, чем он. Сзади шла Кийя, держась за мою рубаху.

— В этаких сумерках дорогу толком не видно, того и гляди, сверзишься вниз, — пробормотал Шаман.

— Непременно сверзишься, — пообещал я. — Развяжи меня, идиот старый, да пропусти вперед. Я один из вас вижу в темноте. Свалишься сам и меня за собой утащишь.

— А ты никак боишься? — хмыкнул Шаман.

— Чего мне бояться? Несколько синяков — все, что мне грозит. И пища опять же рядом будет. Жрать в тебе нечего, ну, так хоть кости обглодаю.

— Замолчи, Блейдд! — взвизгнула Кийя. — Не пытайся изобразить себя хуже, чем ты есть. Шаман, да развяжи ты его. Он и вправду лучше видит, чем мы.

— Чтоб он убил нас?

— Глупец, — процедил я сквозь зубы, — трусливый горный баран. Если во мне проснется тот, кого вы так боитесь, так твои веревки он даже не заметит, такая у него сила. И я не в ответе за то, что случится тогда. Сам же я не убью вас, хотя, признаться честно, нелегко мне будет удержаться от соблазна столкнуть тебя в пропасть.

Шаман обернулся и злобно оскалился. Развязывать меня он не стал.

— Значит, ты знала про Бренна? — спросил я Кийю.

— Бренн — это ваш вождь? Да, знала, иначе зачем бы я вас отпустила?

— Отпустила?

— Конечно, неужели ты тешишь себя мыслью, что смог бы сам бежать с Антиллы? Когда я захватила в плен вашего мага, я решила выменять его на свою невестку. Но маг вызвал у меня подозрение. Он был очень силен, но в то же время будто кто-то урезал его силу. Странным созданием

показался он мне. Я собиралась отправить посланника с предложением об обмене вашему вождю, но потом решила сама на него посмотреть. Я изменила внешность и под личиной старца явилась к предводителю варваров. Когда я его увидела и поняла, кто передо мной, я решила поскорее избавить Антиллу от присутствия Древнего Врага. А поскольку вождь не ушел бы без своего мага, я позволила тому бежать, а заодно и тебе. Вот и все.

Я проклинал Кийю за этот рассказ, она лишила меня такой приятной мысли, что однажды я спас жизнь самому Гвидиону.

Очередной толчок земли повалил нас на землю. Связанные руки не позволили мне ухватиться за что-нибудь, и я покатился по горной круче к обрыву. Кийя пронзительно завизжала. Шаман, спотыкаясь, побежал за мной.

У самого края он поскользнулся и едва не свалился в пропасть. Мы повисли над обрывом. Мне повезло, я зацепился ногами за каменный выступ. Шамана я ухватил за ворот рубахи зубами. Он отчаянно дрыгал ногами, пытаясь найти опору. Под нами стремительно неслась страшная, бурлящая, черная стихия, волоча громадные, вырванные с корнем деревья. Корни их торчали и извивались среди волн, словно руки утопающих. Наконец Шаману удалось найти ногами опору, после этого он подтянулся и, выбравшись на горизонтальную поверхность, втащил туда и меня.

— Развяжи меня, придурок, — заорал я. — Кто тебя спасет в следующий раз?

Шаман достал нож и приставил его к моей шее.

— С каким удовольствием я перерезал бы тебе глотку, — прохрипел он.

— Валяй, — произнес я равнодушно, зная, что сделать это он не может.

Скрипя зубами. Шаман перерезал веревки на моих руках. Я тут же повалил его на землю, вцепившись ему в шею, начал душить. Его лицо сделалось багровым, задыхаясь, он прохрипел:

— Без меня тебе не удастся открыть Переход.

Я отпустил его и поднялся. Отряхиваясь, сказал:

— Это была лишь шутка, маленькая месть.

Разъяренный Шаман вскочил на ноги, но Кийя, бросившись между нами, воскликнула:

— Все, хватит! Прекратите! Вы оба уже сквитались. Нам нужно идти дальше.

Не говоря ни слова, я пошел вперед по узкой тропе, позволив Кийе держаться, как и прежде, за мой плащ. Шаман плелся позади, выкрикивая на ходу:

— Недаром боги гневаются на людей! Чего же еще ждать, если сильные воины стали воевать со стариками и женщинами? Чего же еще ждать, если вы нарушаете все древние заветы? Погибла Золотая Антилла, Древний Враг идет по ее земле.

— Так вот кто виноват в том, что ваши горы дышат огнем, — делано рассмеялся я, желая скрыть замешательство.

Старик был определенно сумасшедшим, голова его, несмотря ни на что, все же оказалась дурной.

— Да, это ты виноват в наших бедах! Твои дела завели тебя на этот путь!

— Вижу, ты осмелел, старик, — рассвирепел я. — Что тебе может быть известно о моих делах и путях, почему ты берешься судить их?!

— Я не боюсь тебя! — вопил Шаман. — Убей меня, если хочешь, но ничто не заставит меня замолчать. Мне не нужно ничего знать о тебе, чтобы понять, что ты — зло!