Время волков

Бочаров Анатолий Юрьевич

Брейсвер вздохнул и обвел глазами доставшийся ему в наследство от Роберта кабинет - он остался почти таким же, каким был при прежнем короле. Лайдерс с удручающей настырностью советовал сменить к чертовой матери обстановку, мол, нечего напоминать людям о Ретвальдах, Гледерик раз за разом пропускал его наставления мимо ушей. Какие, к бесам собачьим, тут могут быть поводы для воспоминаний? Людям, заходящим в монарший кабинет, так уж важно, какого цвета тут обивка диванов и ковры? Ну-ну. Может конечно и важно, если они круглые идиоты, но за чужую тупость Гледерик ответственности не нес. Он снял со стены щит с ретвальдовским гербовым хорьком, и на этом ограничился. Портрет Бердарета и тот оставил - Бердарет был врагом, вот пусть и повисит перед глазами, всегда полезно смотреть врагам в лицо.

Брейсвер стянул сапоги и положил ноги прямо на письменный стол, накрыв стопку докладов, которые перед тем читал. Кресло было на редкость уютным и

мягким, еще одно неплохое наследство, доставшееся ему от Ретвальда, и Гледерику отчаянно захотелось вздремнуть. В конце концов, спать в кресле - куда лучше, нежели спать прямо на земле или в седле. Хуже, правда, чем в постели, но до постели еще требовалось добраться, а потомок Картворов решительно не хотел сейчас никуда идти. Да и потом, если он уснет в кровати, то проснется не раньше, чем через сутки, а подобной роскоши Гледерик себе позволить не мог. Ему бы парочку часов отдохнуть, не больше… А потом отправиться искать Дериварна, чтобы дать ему поручение. По-хорошему, обсудить с Томасом насущные дела требовалось уже сейчас, но Брейсвер не находил на то сил. Дела, меж тем, норовили взять за горло… Вся беда вышла с капитаном Стрейданом, командиром гальсовской дружины. Бравый капитан, вкупе с подчиненными ему офицерами, все последовавшие после отъезда Александра в Стеренхорд недели выражал горячее беспокойство по поводу судьбы своего лорда. Ну еще бы - тот умчался в дипломатическую поездку и как в воду канул, ни ответа, ни привета. Есть повод для раздумий. Среди дружинников пополз шепоток, что их сюзерен погиб. Гледерик, как мог, промывал капитану Стрейдану мозги, принуждая того не делать излишне резких телодвижений. Мол, граф Гальс просто задержался в дороге, скажем. Мало ли что бывает, да в наши смутные дни. Но сегодня, с возвращением Гледерика в Лиртан, сомнения уступили место определенности, причем определенности весьма печального толка. Узнав о смерти Александра, Стрейдан объявил, что должен принести присягу младшему брату графа, как новому повелителю Юга. Четырнадцатилетнему мальчику, ныне пребывающему в Элвингарде, фамильном замке Гальсов, и едва ли даже краем уха слышавшему о перевороте и смене династии. Капитан заявил, что уводит дружину из города, и добавил, что если граф Виктор Гальс поддержит дом Картворов, то Стрейдан охотно вернет солдат обратно в расположение его величества - но не раньше, чем его новый господин примет решение по этому поводу. Делать было нечего, и Гледерик позволил южанам покинуть столицу. Не удерживать же их силой, тогда бы пролилась лишняя кровь, а кому она нужна? Просто теперь придется склонить на свою сторону юного Виктора, вот и все. Брейсвер решил отправить в Элвингард Томаса Дериварна, тот, будучи двоюродным братом Гальса, должен уговорить кузена примкнуть к яблоневым знаменам. А если новый Белый Конь вдруг заупрямится и решит последовать за Гайвеном Ретвальдом… что маловероятно, учитывая, кто убил его брата… но если все-таки Гальс предпочтет Стеренхорд Лиртану - в свите графа Дериварна найдется специально подготовленный человек с инструкциями от Гледерика, который аккуратно отправит юного Виктора в могилу, после чего титул, владения и войско перейдут все к тому же Дериварну, как ближайшему родственнику мужского пола. Разумеется, сам Томас ни в коем случае не узнает о такой подстраховке. Все провернется гладко, не мытьем, так катанием. Но для начала нужно найти Дериварна и сообщить тому о предстоящей поездке. Этим и займемся - завтра, после обеда. До этого граф едва ли протрезвеет.

В дверь кабинета постучали - три раза, с короткими интервалами между каждым. Ого-го! Кому это вдруг понадобился обожаемый монарх?

–  Смелей входите!
– крикнул Гледерик.
– Я не запираюсь.

Дверь отворилась, и на пороге возникли Томас Дериварн и Роальд Микдерми. Надо же, какая удача, вот и искать никого не придется! Спать, правда, не придется тоже, но это даже к лучшему - нечего раскисать, если не хочешь в следующий раз проснуться в аду.

–  Вечер добрый, милорды, - промолвил Брейсвер, убирая ноги со стола и принимая царственный вид. По крайней мере, сам он полагал этот вид именно что царственным. Как ни странно, окружающие зачастую - тоже.
– Чем обязан чести принимать вас нынче? Я, господа, склонен был полагать, что вы уже давно пьете в компании своих отважных вассалов и прочей благородной публики. А вы - нет, решили оказывается навестить своего государя… Польщен! Но любопытствую на предмет мотивов.

Вельможи изобразили легкое недоумение. Они все никак не могли привыкнуть к подчас весьма странному поведению своего нового господина. Пользуясь созданной им заминкой, Гледерик быстро оглядел вошедших. И Микдерми, и Дериварн казались абсолютно, убийственно трезвыми - ни намека на то, что они присутствовали на гремящей внизу пирушке. Брейсвер принюхался. Ну да, спиртным и не пахнет. Ладно еще Микдерми, но Дериварн, завидев бутылку, не оставит ее в покое, пока не выдует до дна… Очень любопытно.

–

 Мы решили составить вам компанию, - сообщил Микдерми, склонив голову. Граф был облачен в темно-синий камзол с пышными рукавами, и бледностью напоминал покойного Гальса. Вышитый на груди фамильный белый олень угрожающе склонил рога, будто готовый ринуться в бой.
– Нехорошо, когда подданные веселятся, а король один… Нехорошо.

Томас Дериварн решительно кивнул, соглашаясь со словами приятеля. Сегодня он был непривычно молчалив.

–  А вы, значит, все из себя хорошие, и решили посему поступать хорошо, - сделал вывод Гледерик.
– Ну что вам сказать… Браво, господа! На Страшном Суде зачтется, - Роальд ничуть не изменился в лице, но на Роальда Брейсвер практически не смотрел. Он смотрел на Дериварна, а тот чуть заметно сжал губы. Не нравится, приятель? Сам мне присягал, за рукав никто не тянул.
– Кстати, вы, смотрю, удручающе трезвы. Сие следует исправить, - Брейсвер выскользнул из кресла и направился к бару, специально пройдя так близко от Микдерми, что едва не задел того плечом. Роальд не шелохнулся и не выказал никаких признаков волнения. Тьма, хватит уже трястись, нет тут никакого подвоха, просто ребята пришли почесать языками с любимым государем. На наемных убийц они не похожи. На идейных - тоже не особенно.

Гледерик отворил дверцу шкафа и почтительно замер, созерцая занимавшую аж шесть полок коллекцию вин. Винный погреб прямо на дому, и не надо никуда спускаться… Правда, сам Брейсвер больше предпочитал пиво, а в благородном красном напитке разбирался довольно слабо. Верно сказать, что это еще за пойло такое, если оно кислое, как ослиная моча, да и не пенится к тому же? А если даже вдруг и не кислое, то смахивает на компот. Пр-релесть. А родовитые аристократы цедят его с умным видом и еще корчат из себя знатоков.

Недолго думая, Гледерик схватил бутыль, на этикете которой была намалевана обнаженная девица с рыжими волосами до пояса. Девица была довольно-таки страшная, что не помешало ей принять соблазнительную позу. Интересно, какое послание желал донести художник сим портретом? Нализавшемуся означенного пойла даже самая завалящая портовая шлюха покажется сказочной феей? Брейсвер хихикнул и достал с верхней полки три бокала и штопор.

–  О! Милорд, да у вас имеется вкус, - заметил Томас Дериварн, когда Гледерик вернулся к столу со своей добычей.

–  Вкус? Ну да, имеется. А еще обоняние, осязание, зрение и слух.

–  Подумать только, - не слыша его, продолжал Дериварн, - вы поглядите, "Слезы солнца", сорокалетней выдержки… С южного побережья везли. Дорогое очень. Его купить, так это надо сначала целое поместье продать.

Брейсвер, до этого разливавший разнесчастные "Слезы солнца" по бокалам, чуть не уронил бутылку на пол.

–  Что, серьезно? Находятся идиоты, готовые продать целое поместье за какое-то паршивое вино?

–  Граф Дериварн выразился метафорически, - пояснил Роальд Микдерми, поправляя воротник - душно ему, что ли?
– На самом деле, разумеется, никто не станет продавать…

–  Не станет? Ну вот и славно. А то я уже испугался за род людской.
– Гледерик задумчиво поглядел на до краев наполненный им бокал.
– Кажется, для начала полагается произнести какой-нибудь пафосный тост? В таком случае, предлагаю отступить от закосневших традиций и выпить торжественно, но молча, - изрек он и сделал небольшой глоток. Расхваленное Дериварном вино показалось Гледерику весьма посредственным, впрочем, заключил он, любителям может и понравиться. Что до Томаса и Роальда, те пригубили "Слезы солнца" с помпой истинно верующих, дорвавшихся до святыни.

Томас Дериварн рухнул на скамью напротив Гледерика, Роальд с многозначительным видом принялся кружить по комнате. Семья Микдерми владела землями на востоке королевства и была связана ленной присягой с Малерами, герцогами Дейревера. Самые обычные дворяне, каких в Иберлене тьмы и тьмы. Ничем особенного в старину не выделялись, больших армий не собирали, у подножия трона не стояли и бунтовать тоже не шибко любили. Совсем незаметные при Картворах, они набрали чуть-чуть больше значимости в последнее столетие, но даже и сейчас не входили в десятку наиболее сильных домов. Не могли они похвастаться и особенным богатством, правда, зато обладали недурственной репутацией. Никогда, вроде, не нарушали данного ими слова, не били в спину, да и разбоем отродясь не занимались. Впрочем, при Ретвальдах лорды вообще перестали грабить торговые обозы и расположенные в соседних графствах деревни, что нередко случалось в старину. Король-чародей и его отродья навели в стране подобие порядка, при них даже междуусобицы прекратились - не сразу, конечно, а лишь после того, как Радлер Айтверн и его сын срубили головы всем особенно ретивым. Что же до Роальда Микдерми, то он пришел к Гледерику, ведомый своим сюзереном, Джеральдом Малером, но вроде бы искренне разделял идеи мятежников. Ему не нравилось, что при Роберте королевская власть вновь ослабла, и Иберлен начал погружаться в подобие прежнего хаоса.