Врушечка
Шрифт:
Наконец дверь хлопнула, и снова стало тихо. Настя вышла из кабинки, посмотрела на себя в зеркало и рассмеялась. Давненько с ней не случалось такой чуши! Она снова принялась названивать Матвееву, потом попыталась позвонить подруге Татьяне, но та оказалась вне зоны действия сети. Когда в туалет кто-то входил, Настя сначала пряталась в кабинке, а потом ей это надоело, и она перестала метаться взад и вперед. Непонятно, чего она ждала. Что о ней кто-нибудь, наконец, вспомнит?
Неожиданно в дамскую комнату вошла озабоченная официантка с бумажным пакетом в
— Это вам, — сказала официантка, бросив на Настю сочувственный взгляд. — Ваш друг просил передать.
— Правда? — удивилась Настя, истово надеясь, что внутри находится какая-нибудь одежда. — А где он сам?
— Возле туалета дожидается, — улыбнулась девушка и, уходя, добавила: — Очень переживает за вас.
Волнуясь, Настя сунула нос в пакет, где было много шуршащей бумаги и лежало что-то воздушное. Сделав глубокий вдох, она извлекла на свет маленькое черное платье, окинула его взглядом и лишь тогда медленно выдохнула. Снова нырнула в кабинку, стянула с себя все, включая испорченное белье, и быстро надела обновку через голову. На платье не было ценника, но оно пахло новой дорогой вещью и на ощупь оказалось мягким, как мыльная пена.
Выйдя из кабинки и поглядев на себя в зеркало, Настя буквально онемела. Несмотря на растрепанные волосы, пострадавшие от переодеваний, она преобразилась мгновенно. Платье шло ей так, как никакая другая вещь в ее жизни. Это было точное попадание. «У Витьки вкус, как у Дольче и Габбана, вместе взятых, а глаз верный, как у индейца», — подумала Настя с облегчением и благодарностью. Засунув в пакет свои вещички, она прикрыла их бумагой и, быстро пригладив волосы, вышла в зал.
Никакого Витьки возле дверей не оказалось. Вместо него там стоял не кто иной, как бородатый. Стоял и смотрел на нее в упор, засунув руки в карманы вельветового пиджака.
— Рад вас видеть, — сказал он мрачно. — Думал, все будет гораздо хуже.
— Еще хуже? — удивилась Настя.
— Я все ждал, что дверь распахнется, и платье вместе с пакетом вылетит из туалета. Вы показались мне достаточно безрассудной, чтобы продемонстрировать характер.
— Так это были вы?!
— Что значит — был я? — бородатый посмотрел на нее изумленно.
— То есть платье — от вас?
— Рядом — вход в отель, на первом этаже есть магазин, где торгуют женской одеждой.
— Бутик, — подсказала Настя, боясь даже думать о том, какие там цены. — Знаете, мне ваше платье не по карману.
— Я что, просил у вас денег? — сердито спросил бородатый и неожиданно потребовал: — Дайте мне ваш мобильный телефон.
— Зачем это? — с подозрением спросила Настя. В ее голове мгновенно всплыли рассказы об аферистах, обманывающих молодых доверчивых женщин.
— Господи, я его не съем. Давайте.
Он смотрел на нее пристально и не отводил взгляда. Если бы они встретились при других обстоятельствах, Настя непременно обратила бы на него внимание. Ей нравились артистичные мужчины с хорошей фигурой и умными глазами.
Она достала из сумочки телефон и молча протянула
— Отлично, мы обменялись номерами телефонов, — сказал бородатый, оборвав звонок. — Знакомясь друг с другом, люди обычно так и делают. Кстати, меня зовут Игорь. Если полностью, то Игорь Шелестов. А вас?
— Настасья, — неохотно ответила та, забирая у него телефон. — Если полностью, то Настасья Лаврентьева. И что мне теперь прикажете делать?
— А что вас смущает, Настасья Лаврентьева? — спросил тот с серьезностью доктора, к которому на прием явился мнительный пациент.
— Платье. Вы наверняка отдали за него целую кучу денег. И все только потому, что уронили на пол чайную ложку. Было глупо на вас набрасываться. Простите меня.
— Вы в самом деле просите у меня прощения? — недоверчиво переспросил Шелестов и похлопал длинными черными ресницами. В ресницах прятались стальные глаза.
— Я вела себя, как дура. Слушайте, его, наверное, можно будет завтра сдать. Только я до дома доберусь, вы не против?
— Не говорите глупостей, госпожа Лаврентьева. Я хорошо зарабатываю и могу позволить себе помочь красивой женщине, попавшей в беду.
— Ненавижу благотворительность, — проворчала «госпожа», окончательно уверившись в том, что платье останется у нее, и испытав преступную радость по этому поводу.
— Ну, ладно-ладно, — Шелестов, сдавшись, поднял руки вверх. — Скажу иначе. Я могу позволить себе помочь понравившейся мне женщине. Так лучше?
«Гораздо лучше», — подумала Настя, а вслух брякнула:
— Что вы еще можете?
Прозвучало это неожиданно кокетливо, и Шелестов мгновенно попытался, что называется, оттяпать руку, хотя ему протянули только палец.
— Могу отвезти вас домой. Если, конечно, этот ваш бурный приятель не объявит вендетту и меня не подстрелят, как гуся, завтра утром, когда я отправлюсь на работу.
— А кем вы работаете? — не удержалась и спросила Настя, которой разговор возле туалета начинал нравиться. Черт побери, это похоже на романтическое знакомство. Такой роскоши в ее жизни не было уже очень давно.
— Я занимаюсь компьютерами, — коротко ответил Шелестов, не пускаясь в подробные объяснения.
— Ремонтируете ноутбуки?
— Вроде того. Мне ждать, пока вы догуляете, или поедем сразу?
— Сразу. А вы на машине?
— Нет, но какая разница? По городу носятся сотни автомобилей с «шашечками».
Без всяких церемоний он схватил ее за руку и довольно энергично потащил по проходу. Замелькали лица людей, сидевших за столиками. На скорости беглецы проскочили мимо начальников Матвеева и немецких гостей, которые издали показались Насте удивительно краснолицыми. Никто из них не обратил на нее внимания. Витька вообще растворился в мировом пространстве. Странно, что его гипертрофированное чувство долга так быстро отказало. Интересно, это веснушчатая девица виновата или избыток алкоголя?