Всадники бурь
Шрифт:
– Они были с нами, когда все это началось. Вчера или, быть может, позавчера днем. Я не знаю, сколько мы проспали.
– Когда вы доберетесь до владений моего отца, я займусь этим. Если они где-нибудь в этом районе, уверен, мы их найдем. – С этими словами Медак пустился бежать, разогнался, расправил крылья и вдруг совершенно неожиданно взмыл в воздух. Сначала всего лишь на несколько футов. Но юноша кружил, менял направление и с каждым поворотом поднимался все выше.
Сэм повернулась к девочкам:
– Ну, так идете вы или нет?
– Думаю, да, – отозвалась старшая. И они отправились вниз по тропе.
Как ни старались путешественницы отыскать в небе крылатого юношу, больше они его не видели, а вот развилку нельзя было не заметить. Как и говорил Медак, правая тропа была отмечена внушительной каменной колонной, на которой рукой опытного камнереза были высечены какие-то очень причудливые пиктограммы. Надпись заканчивалась диковинной металлической печатью, прикрепленной к столбу огромными каменными болтами, которые явно были изготовлены где-то в другом месте. Сэм умела говорить на акхарском, но так и не выучилась читать и писать на этом языке.
Рани посмотрела на надпись.
– Ну, по крайней мере, здесь он не соврал, – произнесла она, разглядывая монолит. – Здесь говорится: «Владения Королевского губернатора, район каньона Яту, собственность Кудаана, королевство Маштопол». Эта печать еще затейливее, чем наша.
– Что ж, – вздохнула Сэм, слегка раздраженная оттого, что приходится ждать, когда тринадцатилетняя пигалица прочитает тебе уличную вывеску, – теперь нам хотя бы ясно, где мы находимся.
Она критически осмотрела себя и заметила:
– Наряд в самый раз для визита к Королевскому губернатору.
Проведя год с Бодэ, Сэм утратила прежнюю стыдливость, но она не заблуждалась насчет того, какое впечатление произведет ее вид.
Местность почти сразу же стала меняться. Здесь в реку впадал первый приток. Это был ручей по щиколотку глубиной и около шести футов шириной. Появились даже небольшие рощицы высоких тоненьких деревьев, а кое-где виднелись обработанные поля. Тропинка миновала несколько оросительных каналов, на дне которых стояла вода, появились птицы и насекомые.
Людей встречалось немного. Они пололи, поливали, собирали урожай, разбрасывали удобрения. Многих крестьян трудно было назвать людьми. У некоторых глаза были размером с блюдце, у других вместо носа – какие-то пеньки, у третьих были когти и шерсть, а некоторые вообще смахивали на чудовищ. Но работали все дружно. И мужчины, и женщины носили только некое подобие юбки. Мужчины – однотонные, женщины – с яркими цветными узорами. Крестьяне, пожалуй, напоминали гавайцев до прибытия миссионеров. Вокруг было полно девушек с обнаженной грудью, и Сэм почувствовала себя спокойнее. Впрочем, о чем тут можно было говорить, если сынок самого губернатора носил только перья.
Большинство людей тоже казались странными, хотя это Сэм поняла уже тогда, когда они почти подходили к дворцу. Многие были покрыты безобразными
– Хуже, чем я думала, – громко шепнула Шека Рани. – У меня мурашки по коже. Они все уроды, инвалиды или еще хуже.
– Лучше помалкивай! – предупредила Сэм. Ей было немного не по себе, но она не хотела признаться в этом. Так вот, значит, что это за место – больница или, точнее, санаторий для людей с неизлечимыми увечьями.
Большинство из них жило в глинобитных постройках, которые напомнили Сэм поселки индейцев-пуэбло в штате Нью-Мексико. Здания были в основном трехэтажные, наверху селились те, кто мог подняться по лестнице, внизу – те, кому это было не под силу.
Большинство превращенцев, за исключением тех, кто не мог подниматься по лестнице, жили под самой крышей. Сэм с изумлением заметила, что в пыли играют вполне нормальные с виду дети. Встречались люди, которые ничем, кроме загара, не отличались от обыкновенных акхарцев. Возможно, это был персонал.
Напротив кварталов пуэбло располагались глинобитные бараки, конюшни и другие строения, похожие на казармы. Двое солдат стояли на часах у дверей барака. Они были в синих с золотом мундирах. При здешней жаре на них просто жалко было смотреть.
Губернаторский дворец произвел сногсшибательное впечатление. Он был неописуемо огромный. Старый домик Сэм с его двумя спальнями мог бы без труда уместиться в приемной. Сложенный из розоватого кирпича, дворец скорее напоминал гранд-отель, чем чье-то жилище.
Стены дворца поднимались под разными углами, он был украшен высоченными башнями, крыши под острым углом вздымались вверх и резко обрывались вниз. Все строение состояло преимущественно из всевозможных треугольников. Кое-где крыши и стены были стеклянные, что делало дворец похожим и на оранжерею. Зрелище было и странное, и очень современное. «Такое фото журналы с руками бы оторвали», – подумалось Сэм.
Даже девочки слегка оторопели.
– Ух ты, такого громадного дома я еще никогда не видела, – прошептала Шека. – Этот герцог, небось, самый большой взяточник во всем королевстве. Неудивительно, что он согласился поселиться здесь.
В душе Сэм не могла с этим не согласиться. Но так или иначе, она попала сюда из самой бездны безысходности и отчаяния. Девушка чувствовала себя, как Элли у ворот Изумрудного города. Хоть здесь ей повезло. По всем законам вероятности она и девочки сейчас уже должны были быть в лапах каких-нибудь бандитов. А вместо этого… Боже…
Но где же Чарли и Бодэ? Как они проведут эту ночь?
Молодая акхарка с обнаженной грудью, в коротенькой юбочке с яркими красными и желтыми цветами вышла из главных ворот и направилась к ним. Внешне она казалась совершенно нормальной, и дети облегченно вздохнули. Незнакомка встретила их ослепительной улыбкой профессионального гида.