Всадники бурь
Шрифт:
– Скорее всего это бандитский лагерь, – отозвалась Чарли. – Ведь именно бандиты и живут в этих землях. Беглецы, изгнанники и превращенцы. По крайней мере, если это бандиты, у нас есть кое-что, чем они могут соблазниться. Драгоценности и другое добро из нашего разгромленного каравана, и к тому же мы знаем, где спрятана целая куча золотых манданских покрывал. Кажется, здесь они ценятся дороже жизни.
Именно ради покрывал из манданского золота банды мародеров и грабителей нападали на караваны. Эти покрывала были редки и чрезвычайно дороги, потому что только они могли защитить от Ветра
– Мы уже убедились, что главарь всех здешних грабителей и подонков – наш главный враг, Клиттихорн. Именно для него они добывают манданские покрывала. А нас они постараются обратить в рабов. Не важно, люди они или превращенцы. Нет, давай лучше попробуем обойти их и добраться туда, где мы сможем пересечь границу. Хорошо бы оказаться наконец где-нибудь, где никто и не слышал ни о тебе, ни обо мне и где нет этого жуткого пекла.
– Может быть, но, если бы я видела получше, я бы с удовольствием отправилась на них поглядеть. Ведь ясно как божий день, что завтра нам придется ночевать прямо у них под носом.
– Посмотрим. Мы не можем повернуть назад. Наверняка они уже начали прочесывать все вокруг. Мы не можем идти к границе – там нас будет легко поймать. Если же мы отправимся в глубь этих земель, то скоро останемся без воды, и тогда нам конец. Придется Бодэ быть нашим разведчиком.
У Чарли вдруг закружилась голова.
– Похоже, этот день не прошел для меня даром. Попробую все-таки выспаться. Когда почувствуешь, что засыпаешь, не забудь кого-нибудь разбудить.
– Да, да. Иди отдыхай. Завтра опять начнется эта жара.
Чарли отправилась спать, а Сэм снова посмотрела вдаль. Зарево оставалось на том же месте, но для походного лагеря света было слишком много. Что толку, что у них есть деньги, если их все равно негде потратить. А больше у них почти ничего нет. Боже! Как бы ей хотелось сейчас принять ванну, лежать бы в ней долго-долго, пока не смоется эта отвратительная грязь. И еще им нужна хоть какая-нибудь помощь.
– Не нравится мне этот лагерь или что бы оно там ни было, – проговорила Сэм, когда утром они уселись за некое подобие завтрака. Она по-прежнему чувствовала смертельную усталость, будто вообще не ложилась. Другие, вероятно, чувствовали себя точно так же. – Если дальше не будет никакой развилки, эта тропа выведет нас прямо к нему.
– Бодэ за то, чтобы пройти немного назад и сразу же повернуть к границе, – вмешалась сумасшедшая художница. – У них не хватит времени, чтобы расставить посты вдоль всей границы, к тому же Бодэ кажется, что водохлебка уже отцветает. Если мы двинемся дальше на юг по этой дороге, мы можем натолкнуться на кого-нибудь, но, даже если мы никого не встретим, Бодэ знает наверняка, что нас будет легко обнаружить с воздуха кому-нибудь с крыльями либо часовым, расставленным
Чарли прислушивалась к их спору, а потом сказала:
– Ну, по-моему, ясно, что мы не можем оставаться здесь и что не стоит рисковать, возвращаясь назад. Очевидно, что кто-то идет прямо по нашим следам. Надо двигаться вперед, немедленно, как можно скорее, пока солнце еще невысоко и не началась настоящая жара, а если нам попадется какая-нибудь развилка или тропинка, которая приведет нас к границе, мы пойдем по ней. По мне, так лучше знать, кто твой враг, и силой прокладывать себе дорогу, чем блуждать вслепую и умереть от жажды или чего-нибудь похуже.
Рани подняла голову и проговорила тихим сухим голосом:
– Я знаю, что мы не должны вмешиваться, но я должна вам сказать, что мы не позволим никому, ни людям, ни уродам, коснуться нас. Мы умеем стрелять. Раньше я никогда бы не поверила, что смогу выстрелить в кого бы то ни было, а теперь знаю, что смогу.
У Чарли даже холодок пробежал по спине, особенно после этого замечания об «уродах». Она никак не могла привыкнуть, что перед ней акхарские дети, рожденные и воспитанные, чтобы стать повелителями колониальных империй.
– Только не стреляйте в первого или первое, что увидите, – предупредила она. – Не все же, кого мы встретим, будут нашими врагами. Подождите, пока не начнем стрелять мы.
Девочки молча посмотрели на нее, но ничего не сказали.
* * *
– Ну ладно, – твердо вмешалась Сэм. – Мы отправляемся. На север и к границе, если нам встретится хоть какая-нибудь тропа, по которой смогут пройти лошади. Собираем пожитки и в путь. Не знаю, что нас ждет, но в полдень нам наверняка придется остановиться и укрыться в тени, так что чем раньше мы двинемся, тем лучше.
Когда они уже выехали, Чарли поравнялась с Сэм.
– Сэм, просто на всякий случай нам надо условиться, что мы все направляемся к Булеану. Если мы вдруг потеряем друг друга, встречаемся там.
– Хорошо, – кивнула Сэм. – Но я не представляю, каким образом мы можем разделиться. Вот погибнуть – это да.
Через несколько часов жара стала невыносимой, будто кто-то повернул ручку духовки на «максимум». Тень встречалась редко, но и она не спасала. Всадницы проехали уже порядочно, но все-таки необходимо было остановиться и передохнуть.
– Посмотрите, дорогие, – вдруг закричала Бодэ, – тропа разветвляется, и вон та тропинка спускается в каньон. Он, кажется, достаточно глубокий, может быть, там удастся отдохнуть в тени.
Они направились туда. Сэм была не в силах спорить, хотя и заметила, что тропа к каньону уводит их от прежнего направления. «Что угодно, лишь бы немного прохлады», – подумала она.
Скоро стало ясно, что это не обычный каньон, а длинный и относительно ровный спуск в огромную впадину. Слева от них появился обрыв, дорога превратилась в узкую, извилистую тропу, измученные лошади передвигались медленно, с трудом. Чарли не видела, что лежит дальше, за обрывом, но сам обрыв она видела и почти радовалась тому, что не может разглядеть остальное.