Всадники ночи
Шрифт:
— Суровые нынче времена, — вздохнул он.
— И люди какие глупые, — подхватил боярин Выродков. — Ты видел, Андрей Васильевич? Всего в десяти верстах от них люди в добротных избах живут, с подворьем, со скотиной и храмом Христовым. А эти несчастные в ямах, ровно звери лесные, живут. Рази это дело? Вот арабы, османы, хоть и басурмане неверные, враз бы переняли достойное начинание, сами стали бы так же достойно…
— А я думаю, Иван Григорьевич, что они в той деревне и живут. Землянки у черемисов в выселках. Там, куда они на работу отъезжают. Скот пасти, рыбу ловить, заготавливать… Ну чем они тут занимаются?
— Вестимо, рыбу ловят.
Берег Волги был хоженый, и изрядно. За исключением нескольких подтопленных, заболоченных мест,
— Облом, — натянув поводья, сделал вывод Зверев. — Здесь вместо дельты сплошное болото. Уток, наверное, тьма. На охоту сюда ездить хорошо, а вот для всего остального место явно не годится.
— Загадками ты молвишь, княже, — не понял боярин. — К чему не годится? Чего ты ищешь? Зачем?
— Дорога здесь должна быть. Наезженная. По ней выберемся.
Вдоль Аниша они поскакали навстречу воде. Дороги не нашли, но тропинок хватало вдосталь. Путники спустились с холма, обогнули заросли густых лип — и оказались перед длинной бревенчатой стеной. Где-то совсем рядом ржали кони, смеялись люди, жалобно блеяли овцы, кто-то истошно орал человеческим голосом, пахло жареным мясом, паленой шерстью и человеческим жильем.
— Укрепление, что ли? — не понял Иван Григорьевич.
— Нет, больше на дом похоже…
Андрей глянул влево — там, за зарослями бузины журчала река, — вправо, повернул туда. Впереди был виден край плотно утоптанной площадки, войлочный полог. Князь двинулся в том направлении. Стена оборвалась, и взорам путников открылось обширное поле, заставленное минимум двадцатью юртами, напротив которых тянулись пять длинных, как вокзальный навес, сараев. Свободное пространство меж строениями стационарными и передвижными было занято оседланными лошадьми и людьми — опоясанными саблями мужчинами частью в халатах, частью в рубахах и шароварах. Большинство были бриты, но носили усы.
— Татары, — прошептал Зверев. — Не меньше полусотни…
Он оглянулся на холопов, что один за другим выезжали из-за крайнего сарая. Мальчишки неопытные! Силы получались явно неравны. Кровушки басурманам пустить получится. А вот одолеть — вряд ли.
Гостей заметили — трудно не заметить! Над селением повисла зловещая тишина.
— Ассалам алейкум! — Иван Григорьевич выехал немного вперед, приложил правую руку ко лбу, к губам, к груди и поклонился. — Мир вашему дому, добрые люди. Мы ищем достопочтенного эмира Камай Хусаин-мурзу, да продлит Всевышний его годы до самых золотых седин! Мы хотели сократить путь, но немного заплутали.
Татары начали перешептываться, глядя на незнакомца в османских одеждах, но ничего пока не отвечали.
— Так вы укажете нам путь, во имя Милосерднейшего и Справедливейшего, или нет?
— Хан! Хан! — Татары склонили головы, приветствуя воина, вышедшего из самой большой юрты с натянутым на копья шелковым навесом. На вид ему было лет тридцать. В небольшой чалме, завернутой вокруг остроконечной фески, в шелковой рубахе и свободных сиреневых атласных шароварах, что ниспадали на войлочные туфли, он был безоружен, но уверен в себе и спокоен. Подбородок у него был выбрит, но по верхней губе и уголкам рта вниз тянулась тонкая ниточка усов.
— Что? — кратко поинтересовался он.
— Вааллейкум ассалам, — спешился и так же витиевато, как в первый раз, поклонился боярин. — Мое имя Иван, сын Григория, в Эскишехире достопочтенный Аям-паша нарек меня Вырот-нукером, под каковым именем я и странствовал в благословенных землях султана Сулеймана Великолепного. Мы с моим русским другом ищем мудрого эмира Хусаин-мурзу, чье кочевье находится возле Казани. Мы хотим насладиться
Гиляз-бек надолго задумался, после чего покачал головой:
— Нет, не помню я такого воина. А ты, русский боярин, неужели и вправду побывал в землях Османской империи?
— Разве может человек, уважающий себя и ищущий знания, не потратить нескольких лет на посещение земель, в которых творили великие маги Мухаммед бен Муса аль-Хорезми, [19] Абу Камиль [20] и Абу Али Хусейн Абдаллах Ибн Сина, [21] из которых к нам пришли начертания арабских цифр, искусство огненного боя и таинство создания луков, мастерство каменного зодчества и мудрость исцеления недугов минералами земными и животными? Да, разумеется, я проехал Османскую империю от Кафы и Азова до Мосула и Исфахана, от Эльбасана и Арты до Беггази и Каира. Я видел усыпальницу султана Оттомана и руины геркулесовых ворот, видел великолепную Айя-Софию и громаднейшие пушки, охраняющие пролив Чанаккале-Богаз, [22] видел флот султана, заполняющий громадную бухту Измина от берега до берега, видел пирамиды древних магов и держал в руках труды Аль-Камиля. Я говорил со многими мудрейшими и великими из ученых и правителей Великой Порты и проникся восхищением их мудростью. Я видел мастерство и храбрость сельджуков и непобедимую мощь тысяч янычар. Видел невольников, пригнанных на торга в Стамбул из Триеста и Загреба, видел… Разве все перечислишь, досточтимый Гиляз-бек? Об этом можно говорить многие дни, но даже тогда не успеешь пересказать тысячной доли того, что можно увидеть в землях мира!
19
Создатель науки алгебры, давший ей современное название. Само имя «Аль-Хорезми» сохранилось в науке как понятие «алгоритм». Жил и работал в IX веке.
20
Первый после Аль-Хорезми автор трудов по алгебре, первооткрыватель теории диофантовых уравнений. Жил и работал в X веке.
21
Достаточно сказать, что на Западе он известен как Авиценна. Жил и работал в XI веке.
22
Дарданеллы.
— Ва, Аллах! Я не отпущу вас, пока вы не узнаете моего гостеприимства… — Хан громко хлопнул в ладоши: — Рабов сюда! Пусть заберут коней, пусть пригонят лучших баранов, разведут костры, соберут лучших невольниц, принесут доброго кумыса. Гость на порог, радость в дом! Пир у нас ныне. Пир в честь дорогих гостей! Ты слышал о походе султана в Персию, почтенный Вырот-нукер? Дошли вести, что пред знаменем ислама склонили выи язычники Армении и диких земель за Кавказом?
— Там обитают люди Книги, Гиляз-бек. Те, что поклоняются Христу, как и мы. Коран, как ты, несомненно, знаешь, запрещает обращать их в ислам насильно. Но выю… — боярин вздохнул, — выю многие племена склонили.
— Что же мы стоим на пороге? — спохватился хан. — Мой дом — твой дом.
Ивана Григорьевича увели в юрту. Татары, поглядывая на нежданных гостей, повели своих скакунов ко второму слева сараю. Оттуда навстречу побежали какие-то грязные лохматые существа: босые, сгорбленные, завернутые в мешковину и рогожу, стали принимать поводья. Кому-то за нерадивость тут же досталось плетью, еще кто-то взвыл от неожиданного пинка. Послышался смех.
— Привал! — скомандовал князь, спешился, отпустил подпругу, оглянулся. Негромко сказал — так, чтобы слышали только стоявшие рядом Пахом и Илья: — Передайте всем, чтобы не расслаблялись. И бердыши под рукой держали.