Всадники Темного
Шрифт:
— А ты не привлекай, здесь всего четверо. Старик, не выходящий к людям и трое, которые после встречи с тобой никому никогда о ней не расскажут.
— Трупы вообще плохо разговаривают, — тихо, на грани слышимости буркнул Анвар.
— Анвар, проучить.
От взгляда, которым Всадник наградил наложницу, темные твари закопались бы и камень над собой поставили, но Сауле лишь улыбнулась широко-широко и громко заявила, — хозяин, что эти грязные боли здесь делают? Они слишком шумные, выгони их.
Звук, с которым Анвар скрежетнул зубами должен был возвестить чужакам о его настроении,
Резко развернувшись к тщательно не замечаемой до того парочке, троица зло уставилась на Сауле… продолжая игнорировать Анвара.
Каид до этого решил оставить девчонку на потом, а тощего спутника вообще не брал в расчет, этот трус и пикнуть не посмеет, а если Ханг будет в настроении, то сыграет ту же роль, что и его подружка.
— Ты, детка, помолчи, твое время еще придет, — зло, с явным превосходством заявил главарь, — сейчас разберемся со стариком и его выкормышем и займемся тобой. Можешь пока подготовиться, деваться-то тебе некуда.
— Ты этого хотела? — с нескрываемым ехидством переспросил Анвар, даже не взглянув на мужчин, удивленно прислушивающихся к словам человека, которого они посчитали никчемным трусом.
— Анвар! — Сауле состроила бровки домиком, сразу и извиняясь за свое поведение и возмущаясь, что Всадник позволяет каким-то чужакам так с ней разговаривать.
Не меняя выражения лица и все так же ехидно глядя на наложницу, Анвар откинулся в плетеном кресле и только дождавшись, когда мордашка наложницы станет виноватой, обратился к чужакам:
— Так говорить с этой женщиной могу только я, — договорив фразу Всадник, наконец, обратил взор на чужаков, отчего те сперва даже отшатнулись.
Каид первым взял себя в руки, и заявил, зло набычившись:
— Ты малец, помолчи. Возможно, тогда, всего лишь, получишь по роже, а будешь тявкать, займешь место своей женщины.
— Вот будешь знать, как меня пугать, — так, чтобы слышал только Анвар, ехидно шепнула Сауле.
Бросив на нее укоризненный взгляд, Всадник легко поднялся из-за стола, заставив троицу попятиться.
Теперь этот мужчина совсем не походил на труса. Губы чужака растянулись в злой ухмылке, а глаза до того наполненные вселенской тоской, полыхнули огнем.
Всадник остановился в нескольких шагах от троицы, не спеша нападать и даже не поднимая рук. Его поза вновь была неправильно истолкована. Каид привык, что его с приятелями боятся все, решил — чужак не уверен и не знает, что дальше делать.
— Зря ты встал, парень, — с ядовитой улыбкой заявил он и, сделав резкий шаг вперед, попытался ударить мужчину справа, в висок.
— Мля.
Предупреждающий крик подельников прозвучал как раз тогда, когда сам Каид понял — чужака перед ним уже нет. Удивленно обернувшись вправо, туда, где мелькнула бежевая, свободная рубаха, Каид упал на колени не в силах вдохнуть, получив удар по горлу. Следующим рухнул узкоглазый Ханг, струсив, он решил покинуть место боя, но наткнулся на резкий удар чужака, а получив еще два замер, растянувшись на полу. Третий, видя, что происходит, сделал непоправимую ошибку, метнувшись к застывшей за столом девушке.
Анвар перехватил его руку, когда пальцы чужака уже почти сомкнулись
— Анвар хватит! — первой, как всегда, не выдержала Сауле, — прекрати его мучить.
— Как скажешь, — и, глядя девушке в глаза, Анвар резко ударил лежащего ногой по шее. Хрустнуло, и мужчина обмяк.
Сауле со всхлипом-стоном прижала руку к губам, она не ожидала такого.
Анвар, все еще не сводя взгляда с девушки, отпустил руку противника, гулко стукнувшую о пол, и медленно выпрямившись резким, злым голосом позвал, — а теперь ты, старик. О какой прибыли шла речь? Отвечай, живо, если не хочешь последовать за ними.
— Анвар, — Сауле хотела что-то сказать, но Всадник зло махнул рукой, призывая помолчать.
Тяжело вздохнув, старик все же признался.
— Рабы, госбодин. Ималь беревозит бутников через реку. Красивые девушки и сильные мужчины дольжны ехать через обределенный остров, там их оценят и решат, что делять дальше. А несколько дней назад Ималь беревозиль двоих с дочерью, и божалель их, бривез ко мне, а ботом в деревню, но там, у Шаха глаза и уши бовсюду.
Старик горько усмехнулся и опустился на пол, сложив ноги сложным бантиком, — вы вторые, кого он не доставил Шаху.
— Слышала? Поняла? — Анвар не смотрел на старика, он сверлил взглядом опустившую плечи Сауле.
— Нужно им помочь, — тихо шепнула девушка.
— Что? — Анвар удивленно отступил, а потом взорвался, — кому помочь? Этим двоим?
— Нет, рабам, — еще тише шепнула Сауле.
— Ты себя слышишь? Я не спаситель, Сауле. Я темный, я убиваю людей! — зло шипел Анвар в лицо опустившей взгляд наложнице, — ты думаешь, этот старый пень что-то поймет, а его щенок? Да стоит нам отсюда убраться, они примутся за старое! Потому что люди! Потому что денег хотят! Им насрать на остальных. Главное, чтобы своя задница в тепле была, а я, уж прости, не собираюсь играть роль вселенского добра и справедливости и биться о человеческую жестокость, пытаясь нести эту самую справедливость всем без разбора! И, Сауле, хватит. Хватит натравливать меня на всех, кого ты считаешь плохими ребятами, при этом надеясь, что я как папаша родной отшлепаю их по попке и отпущу восвояси. — Анвар замолчал, резко схватив кружку, сделал большой глоток и бросил, — собирайся, пора уходить, а ты, старик, зови мальца, нам пора, — после резко вышел вон. Ему нужно было проветриться, побыть одному.
Сауле сидела, понуро опустив плечи и положив руки перед собой, не мигая смотрела на украшавшее их колечко, простое, серебряное, подаренное Анваром в качестве извинения за очередную жестокость, расстроившую ее.
Тоскливые мысли кружили на месте: «Анвар прав. Он темный, его не перевоспитать, а я дура, решившая, что Несущий смерть станет кем-то другим ради меня. Его не изменить, зверь, берущий с руки одного, не станет домашним питомцем для других, пора смириться». — Тяжело вздохнув, она поднялась и, забрав сумку, пошла на причал, ей больше не хотелось злить Всадника.