Всадники Темного
Шрифт:
Вот и сейчас она вновь висела на цепях, а спину обжигали удары кнута. Кричать Сауле больше не могла, не было ни сил, ни голоса. Глаба, надсмотрщица над невольницами, порола девушку лично, не доверяя палачам. Глаба уже давно поклялась сделать из Сауле настоящую послушную рабыню, но… не выходило. Наложница не желала быть ни послушной, ни ласковой с генералами, подчиняясь только грубой силе. Но стоило тупому иерарху забыться и отвлечься, он получал демона вместо покорной наложницы.
В лицо плеснуло водой, соленой, опаляя истерзанное тело. Похоже, Сауле потеряла сознание, но этот метод быстро привел
— Очнулась, хоршо, прдолжим, — неприятный громкий, скрипучий и одновременно раскатистый голос Глабы резанул слух.
Удар.
Нужно только попросить. Извиниться и пообещать быть хорошей девочкой, и издевательство прекратится, но проклятый характер!
Там в светлых землях, Сауле была доброй и отзывчивой девушкой, которая никогда не могла пройти мимо несправедливости. А здесь? А здесь несправедливостью прошито все пространство, ей пропитана каменная кладка и провонял спертый воздух. Здесь, где доброе слово воспринималось как слабость, а эпитет сострадательный худшее из ругательств, девушка стала средоточием порока. Пытаясь защищать себя, она бросалась на высокопоставленных темных, в попытке защитить других, шла против правил и стала завсегдатаем этой камеры.
Скрипнула дверь.
— Глаба, освободи пыточную. Морук истомился, дожидаясь, когда ты закончишь!
Сауле висела спиной к входу и не видела, кто явился, но по голосу узнала: Анвар, один из Всадников тьмы. Несущий смерть, самый страшный из приспешников Темного. Не внешне. Анвар был человеком. По слухам, из проклятого племени аксу. Проклятьем этого племени являлось пламя. Имел ли Анвар силы своего народа, никто не знал, потому что после прихода этого Всадника живых не оставалось — этим он и был страшен. Несущий смерть не брал пленников, не нужны ему были и рабы с рабынями. Ему нужен был Смерть.
— Это кто у тебя? Наложница? — продолжал между тем вошедший, не подозревая о мыслях прикованной. — Зачем ты ее портишь. Шкура вся в шрамах будет, кому она такая понадобится? Не проще придушить и моркам скормить?
— Плохая наложница, ашт, — заискивающе начала Глаба.
Представив эту громадную коричневую тушу с руками до колен заискивающей перед достаточно мелким по ее меркам человеком, Сауле получила хоть какое-то моральное удовольствие. Растянула потрескавшиеся губы в едкой ухмылке, к счастью этого никто не заметил.
— Не слушается. Бьет господ, но убить нельзя. Темный лично отбирал.
— Вот демон. Надеешься сломать? На девке уже живого места нет, она сдохнет скоро. Заканчивай, освободи зал.
Всадник не стал тратить на надзирательницу больше ни единой минуты, резко развернувшись, он покинул камеру.
— Как пркажете, ашт, — уже в закрытую дверь протянула убарг.
По коридору простучали тяжелые шаги, удаляясь. Глаба ударив еще раз, для острастки, резким движением высвободила оковы. Сауле кулем свалилась на пол не в силах удержать измученное тело вертикально. Изуродованная спина отдалась такой болью, что сознание вновь ускользнуло. Пришла в себя она, когда Глаба пыталась поставить ее на ноги, держа за волосы.
— Иди дрнь, иди, — толкала ее Глаба, не выпуская, впрочем, волос, а то слабая человеческая девка, то и дело пыталась упасть.
Сауле бросили в маленькой темной камере. На грязную подстилку,
Стоило прийти в комнаты в дверь заглянула Глаба. Придирчиво оглядела шатающуюся от голода и перенесенной болезни девушку и велела:
— Одевайся, прслуживать в трпезной будешь!
Да уж, глупо было надеяться, что ей дадут отлежаться.
Пересилив себя, Сауле заглянула в шкаф и, выбрав наиболее свободное платье, чтобы не травмировать и так ноющую спину, переоделась. Стянула волосы в обязательный для таких дежурств высокий хвост: чтобы господину удобнее было держать, если понадобится — и отправилась в трапезную.
Огромный серый зал одновременно напоминал и дешевый кабак, и общественный зал в таких же дешевых домах услад и еще коллекцию темных тварей. Такая принадлежала светлому храму и размещалась в оглядном зале рядом с главным храмом Светограда. Говорили, что в ней хранились чучела всех без исключения темных тварей. Вот и в трапезной их разнообразие поражало воображение. Генералами, а также командующими темной армии были далеко не только люди. Собственно, людей в верхах Темного было не больше десятка, остальные монстры различных видов.
Дежурства в трапезной наложницы не любили. Пьяные, облеченные властью, эти существа мало походили на разумных. Зная же, что девчонки предназначены им, становились похожи на животных: тупых, похотливых. Именно здесь Сауле заработала большую часть своих наказаний и последнее, в том числе. А ведь она была генеральской наложницей и щеголяла в черном прозрачном шелке, отпугивающем монстров рангом пониже. Бедняжки из простых наложниц, разноцветными искрами бегавшие среди темной толпы, получали гораздо больше внимания. Они редко жили в замке дольше нескольких месяцев.
Сауле лавировала между столами, подхватывала грязную посуду и оставляла на них полную, умудряясь при этом, уворачиваться от наглых рук. Глаза старалась не поднимать, любой из этих монстров воспринимал прямой взгляд как вызов. На счастье, сжалившиеся над вечно опальной наложницей кухонные рабочие дали ей подкрепиться, налив горячего наваристого бульона. Он немного приглушил голод и позволил стоять на ногах достаточно твердо, и не шататься так сильно. Есть что-то более существенное Сауле пока опасалась.