Все будет хорошо...
Шрифт:
Вот что на такой вопрос должна ответить воспитанная женщина?
— Нет… даже не догадываюсь.
— А узнать хочешь?!
И снова — вопрос этики…
"Хорошо! Ну хочет она, чтобы я спросила… ну спрошу! Она, наверное, счастлива будет!" — наконец-то определилась я.
— Хочу…
"НЕ! Эль, так не пойдёт! С такими интонациями спрашивают о времени и способе казни!"
— Тебе всё равно… — отметила Лейвеллин.
— Нет! Мне интересно — что может мечтать самая влиятельная и богатая
И даже, поймав матриарха за руку, усадила рядом с собой, и прямо взглянула ей в глаза.
Мне стало действительно интересно — ЧТО она хочет!
— Я… понимаю. После моего признания, ты меня и близко к себе не подпустишь, — Лейвеллин гладила мои руки, в отчаянии глядя мне в лицо, — Но не сказать — не могу! — Она помолчала, решаясь, и выдохнула, — Я хочу, чтобы ты родила от меня ребёнка!
— А..? — мой мозг малодушно отказывался воспринимать озвученную информацию.
— Не думай, я не буду тебя принуждать. Просто не смогу! Я озвучила тебе мою мечту. Повторяю — никакого принуждения с моей стороны тебе бояться не стоит. Но я не оставлю тебя в покое! Я буду ухаживать, добиваться твоей благосклонности.
— Дда… я вас поняла… спасибо за откровенность и доверие. Но ваша мечта не сбудется со мной. Может быть с кем-то другим у вас получится…
— НЕТ! — в этот момент передо мной встала Правительница планеты, — У меня не может быть и не будет другой Пары! Моя Пара — ты! Можешь сопротивляться этому, но это — так! А теперь, давай поедим?
Я вытащила свои ладошки из рук Лейвеллин и молча принялась за еду.
— Не сердись и не обижайся, — рука матриарха погладила моё бедро, от чего я, дёрнувшись, облилась травяным напитком, — Покорись… и всем будет лучше…
— НЕТ! — отрезала я, нервно отпивая мелкими глоточками отвар.
— Как скажешь. Твоё право, — устало кивнула мати, принимаясь за завтрак. Скорее всего — по необходимости — что-то иногда надо кушать. Потому, что она просто жевала и глотала с отстранённым выражением лица.
Я тоже ела только потому, что — надо!
На такой вот оптимистичной ноте мы завершили утренний приём пищи.
Доев и аккуратно промокнув губы, Лейвеллин поцеловала мою руку и пошла к дверям. Где остановилась, и не поворачиваясь, произнесла:
— Я люблю тебя… начинай привыкать к этой мысли. Потому, что я могу и разозлиться… и отправить наёмных убийц к Берту и Мраку.
И ушла. Но явно отметила разлетевшуюся на осклки, от удара об дверь, кружку из бесценного фалинорского фарфора.
— Ух, как бурно проходит у вас общение с Мати! — начал было Аграф, но тут же скользнул ко мне, присаживаясь на корточки и вытирая слёзы, ручьем текущие из глаз, — Что она сморозила?
— Она приказала мне
Про себя, отстраненно замечая, что последнее время стала слишком впечатлительной и слезливой размазней.
— Плохо! У Лейвеллин слова с делом не расходятся… — карианец аж осунулся, за эти несколько минут, — Надо же… как её от тебя корёжит!
— Что мне делать, Аграф?! Если я не выполню её желание — она снова и снова будет отсылать к Берту и Мраку убийц! А если… если… то я не смогу жить с этим!
— Я не знаю, мышка… постараюсь придумать хоть что-нибудь. Чтобы хотя бы отсрочить вашу с ней близость. Одно могу сказать точно — до родов она тебя не тронет! И после родов даст месяц на восстановление…
— Хоть так… а куда определят мою дочь?
— Твоя дочь, хоть и не родная матриарху, но она — Старшая дочь Пары! А это значит — она выше всех, кроме тебя, Лейвеллин и вашей совместной дочери.
— Весело…
— И не говори!
— Как сын?
— Рвётся к тебе. Пришлось ему рассказать о ревности матриарха и о том, что у вас сейчас разговор, который решает судьбу очень многих разумных. Ксатр успокоился и засел за твои обучающие кристаллы… он многое пропустил…
— Ксатр — отличный парень! Я бы гордилась таким сыном или братом, — искренне улыбнулась я.
— Он знает! — карианец тоже улыбнулся, — И относится как к любимой старшей сестре.
— Ты и Ксатр постоянно спасаете нас с дочерью…
— Прости! По другому никак не можем, — уже веселее усмехнулся Аграф, — Но это мужская обязанность — спасать сестёр, дочерей, матерей… и вообще — слабых женщин из сложных жизненных ситуаций.
— Надо всё же поесть… — озаботилась я, чувствуя сосущую боль в желудке.
— Да… с вашими взаимоотношениями… тебе надо кушать без Лейвеллин. — не зло усмехнулся Аграф, усаживая меня за стол и собирая осколки у двери. — И посуда целая, и нервы, и членовредительства нет…
***
Калерия
"Беда не приходит одна…" — глубокомысленно заметила я себе, читая в кабинете у мужа отчёт о нападении пиратов на прогулочное судно ВИП-класса.
"…убитых — нет, раненых — двести пятнадцать, похищен — один человек… ЭЛЯ!"
ЧТО ДЕЛАТЬ!?
На этот вопрос у меня не было ответа. Эля была нужна сейчас — как воздух!
А всё потому, что я — поглупев от беременности, не иначе — распихала, как и до этого, её грязные вещи в системе забора и распределения воздуха! Не отсортировав! А, как оказалось, весь комбинезон был залит её кровью!