Всё исправить
Шрифт:
Риэлтор убавил широты в улыбке.
– Собственно, все остальные жильцы уже подписали. Вы последний. Ну хорошо, учитывая наличие у вас на иждивении младенчика – две тысячи пятьсот.
– О как!
– Право, это очень хорошая сумма. Зарплата среднего россиянина в провинции за три года.
– Вот я и удивляюсь вашей щедрости. За три года, подумать только…
Типчик еще убавил в улыбке.
– Хорошо, ваша сумма?
– Да как бы вам правильно объяснить… – Алексей, наоборот, сделал улыбку еще искренней и сердечней. –
Крысолицый вовсе убрал улыбку.
– Шмон, я иссяк. Твой выход.
Амбал, расслабленно пребывавший в кресле, начал неспешно вставать. В движениях его чувствовалась какая-то ленивая уверенность – конечно, придется потрудиться, везти куда-то этого… но работа есть работа…
– На место, – негромко, ровным механическим голосом произнес Чекалов, и Шмон разом осел в кресло. – Слушать и запоминать. Ты, – он уткнул палец в нос крысолицего, и тот не сделал ни малейшей попытки отклониться, – оформляешь всю квартиру в мою собственность. Срок исполнения – тридцать дней, считая с сегодняшнего. Ты, – прищур в сторону застывшей в кресле глыбы Шмона, – сейчас садишься в машину, едешь до вашей конторы и там окочуриваешься. Остановка дыхания. И так уже на тебе пять трупов, более чем достаточно.
Он чуть приблизил лицо к крысиной мордочке. В глазах риэлтора клубился теперь мистический ужас.
– И никому ни слова о нашем разговоре. А теперь оба пошли вон!
Проводив визитеров, Алексей подошел к окну, задумчиво наблюдая, как белая «девятка» с риэлтором и амбалом выруливает со двора, исчезая все в той же арке-подворотне. Август, надо же… Вот и еще одно лето кончается…
И нельзя сказать, что это лето без Юльки.
Шорох шагов за спиной. Прохладные крепкие пальчики ложатся на плечи, и вот уже она прижимается сзади всем телом.
– Когда-нибудь я все-таки подсмотрю, как это у тебя выходит.
– Не подсмотришь, – легкий вздох. – Момент материализации должен быть скрыт от людского взгляда.
– Юля, Юль…
– М?
– Я ведь его убил. Я прав?
Короткий смешок.
– Всякому гуманизму есть предел. И ты неверно считаешь трупы. К тем, кого обработал этот Шмон, следует приплюсовать еще двоих отравившихся метанолом и двоих – водкой с подмешанным гранозаном. Так что крысюк этот, по логике, должен проследовать туда же.
Неистовая страсть уже всплывала, отключая логику и туманя картинку перед глазами. Он резко обернулся, обнял ее, жадно скользя руками по голому телу.
– Лешик… не тут… в койке…
– Да-да, конечно…
… Они лежали, прижавшись друг к другу, и в голове у него плыл тонкий стеклянный звон, а в глазах неуловимо плавали размытые цветные пятна, сквозь которые проступало ее лицо.
– Юля, Юль…
– М?
– Ты сыта?
Она чуть улыбнулась.
– Кошки сытыми не бывают. Тем более навки…
– Хм… а ты не выпускай меня из объятий… прилепись как пиявка…
Пауза.
– А я и так как пиявка, Лешик. Ты просто привык, и уже не чувствуешь… Ведь ты и сейчас понемногу отдаешь мне свою жизненную силу, просто так, прижавшись.
Она вздохнула, осторожно высвобождаясь из его рук.
– Давай-ка лучше поговорим, Леша. Ибо койка не единственное, что нас объединяет, к счастью.
Она рылась в шкафу, нимало не стесняясь его прямого взгляда.
– Где-то тут был тот халат, с хризантемами… ага, вот…
– Юля, Юль…
– М?
– Что я хотел спросить…
– В данный момент ничего. Тебе просто хочется услышать мое «М?»
– Это правда, – признал он, чуть улыбнувшись. – А если расширить вопрос?
– Если расширить, говоришь… – она уже подвязывала тонкую талию пояском. – Тебя еще терзают смутные сомнения, Лешик. Не слишком ли ты мельчишь, используя свой грандиозный дар в низменных бытовых целях.
– Это даже не просто рентген, – он улыбнулся, – прямо-таки томография какая-то…
– И даже еще хуже, Лешик. Ты думал, жить с навкой, это будет так просто?
Она обернулась к нему.
– Однако вернемся к терзающему тебя вопросу. Извини, но лучшего решения я не вижу. Все остальные варианты требуют сумм, которых у тебя нет. Разумеется, деньги как таковые для тебя тоже не стали бы непреодолимой проблемой… Но тогда вместо попутного наказания злодеев тебе самому пришлось бы совершить не слишком святое деяние. Насколько именно не святое, вопрос второй.
– Можно подумать, это деяние преисполнено святости…
Ее глаза грустны и печальны.
– Можешь смеяться, но именно так. Злодеи наказаны собственными руками, как говорится, мне возмездие, и аз воздам. И ни одно животное, как говорится, в ходе не пострадало. Гражданка Обдергаева получила пусть весьма скромную и неблагоустроенную, но зато отдельную квартирку в Яхроме, гражданину Чушмо место на нарах предоставлено государством, остальные так и так намерены были свою жилплощадь пропить. Извини, Лешик, если что не так сказала…
– Я всегда знал, что моя жена невероятно мудра, но чтобы настолько? – глубокомысленно произнес Алексей.
– Жена… – ее улыбка на сей раз была горькой. – Жена, да…
– Да, – неожиданно жестко возразил Чекалов. – Жена, и все остальное несущественные детали. Ладно, вопрос о душевных терзаниях по поводу присвоения жилплощади будем считать закрытым. Нужно решать следующий. Как мне восполнять жизненную силу в необходимых объемах, не причиняя при этом невосполнимого ущерба окружающим?
– Да ты прикинь, это ж не УАЗ какой-нибудь раздолбанный, это же «Лэндкрузер»! Мощь! Танк снаружи, дворец изнутри!