Всем сердцем

Уильямс Дороти

Уже давно никто не обнимал так Эрику, никому и в голову не приходило, что она нуждалась именно в этом. Ее друзья испытывали неловкость, не зная, как себя вести с ней после аварии. Они болтали на отвлеченные темы, боясь касаться происшедшего. Несмотря на свою независимость, Эрика нуждалась именно в таком объятии, ей не хватало человеческого тепла и участия, хотя никогда раньше она не задумывалась над этим. Она сама часто обнимала друзей, целовала их в щеку. Наверное, в детстве

ей недодали нежности.

Крепко сжав Мартина в объятиях, Эрика почувствовала его напряжение даже через пальто. Наверное, он все еще злится?

Эрика подняла голову и посмотрела ему в глаза. Напряжение все возрастало, и казалось, они стояли так целую вечность. Потом Мартин неожиданно отвел взгляд.

Он явно хотел поцеловать ее, в оцепенении подумала Эрика.

Но потом передумал. Почему?

— Мартин…

Он быстро отпустил ее, отвернулся и пригладил волосы.

— Извини. Ты до смерти напугала меня.

— Все в порядке, — прошептала Эрика. Широко раскрытыми глазами она смотрела на его профиль и дрожала. Ей хотелось оставаться в его объятиях, почувствовать на губах его поцелуй.

— Нет, не в порядке, — с видимым усилием продолжал он. — То, что произошло, не вписывается ни в какие рамки.

Он прав.

— Я совсем забыл, что ты попала в аварию.

— Ничего.

— Ведь ты с тех пор не садилась за руль? Эрика покачала головой, все еще глядя на него.

Мартин явно хотел поцеловать ее. Почему же он передумал? Может быть, он пожалел о том, что произошло? Или решил, что не пришло время? Как странно.

— Эрика?

— Да? — рассеянно откликнулась она.

— Я задал тебе вопрос.

— Ах, да, извини. — Эрика заставила себя собраться с мыслями. — Да, с тех пор я не садилась за руль, да и нужды не было. У меня больше нет машины, и… Прости, что помяла твою машину. Меня охватила паника.

— Не в машине дело — тихо сказал Мартин, глядя ей в лицо. — Тебе лучше сесть. Ты вся дрожишь.

Конечно, подумала Эрика, и все из-за тебя. Ей совершенно не хотелось садиться. Лучше бы он снова обнял ее. Но Мартин уже придвинул для нее стул, и Эрика нехотя повиновалась.

— Это не моя машина, — продолжал он. — Я взял ее напрокат. Ничего, она застрахована. А ты всегда была никудышным водителем.

— Ничего подобного! — вырвалось у Эрики.

Мартин улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.

— Ты в Румынии поцарапала мою машину. И свою недавно разбила.

— Но это не по моей вине! С горы спускался фургон, он ехал по встречной полосе. Мартин…

— Тебе уже лучше? — быстро перебил он. Эрика разочарованно отвела взгляд.

— Да, все нормально, — вяло солгала она.

—

Нам будет непросто, — продолжал Мартин, как будто разговаривая сам с собой. — Со мной нелегко, как ты уже могла в этом убедиться. Ты оказалась права, я переживаю сам факт женитьбы. Мне не нужна жена как таковая, мне нужно, чтобы заботились о Шарлотте. Я думал обо всем еще в Штатах и очень мучился. И дело тут не в тебе лично. Я не привык ни с кем жить под одной крышей, делиться мыслями, отчитываться в своих поступках. Я законченный эгоист, но суд настоял на необходимости женитьбы. Мне трудно смириться с моим новым положением.

— Мне очень жаль, — откликнулась Эрика. Но ей тоже внове быть женой и матерью, и, возможно, этим объясняется ее странное поведение.

— Я нужен Шарлотте, и пришлось принять все условия. Меня пугает, что я не справлюсь с ответственностью. Малышка слишком многого от меня ожидает, она искренне верит, что со мной ей будет хорошо и надежно. Она такой смешной птенчик, и я очень люблю ее. Мы с сестрой были очень близки… Но я совсем не умею обращаться с детьми.

— Я тоже. — Что-то Мартин разговорился. Ему это совсем не свойственно.

— Ты не права, — возразил он, взглянув наконец на Эрику. — В Румынии дети ходили за тобой по пятам, как будто ты намазана медом. Ты всегда знала, как себя вести с ними, что сказать. И Шарлотте ты нравишься. Она говорит, ты обещала ей почитать.

— Вряд ли это такое уж событие для нее, особенно после всего пережитого.

— Все дело в доброте. А ты добрая. Я помню, как ты успокоила меня, когда после слушания в суде я чувствовал себя разбитым и беспомощным.

— И поэтому ты женился на мне? Из-за того, что я, по-твоему, добрая и разбираюсь в детях?

Мартин ответил не сразу, и Эрика прямо взглянула в его зеленые глаза.

— Да, — наконец ответил он. — Ты независимая, у тебя прекрасное чувство юмора. Я решил, что из всех знакомых женщин с тобой мне будет легче всего делить кров.

— Той Эрики больше нет, — с грустью ответила она. — Она бы сейчас рассмеялась. А я превратилась в трусливого кролика, у меня больше нет уверенности в себе.

— Ты недооцениваешь себя.

— Разве? — вздохнула она.

— Да, — уверенно продолжал Мартин. — Боги послали нам испытания. Сначала грипп, потом этот коттедж, неожиданное возвращение Патрика, ремонт в доме. Я ничего не могу тебе обещать, я сам в растерянности. Не полагайся на меня… Только прошу тебя, Эрика, не балуй девочку, хорошо?

Она правильно поняла его просьбу. Нельзя привязывать к себе Шарлотту — она, Эрика, человек, в этом доме временный.