Вскрытие показало...
Шрифт:
После обеденного перерыва я пошла в отдел серологии и немало удивилась, застав там Бетти и Винго. Они сидели спинами к двери, щека к щеке, и рассматривали пластиковый пакетик с чем-то белым.
– Привет, – сказала я, входя в лабораторию.
Винго тут же сунул пакетик Бетти в карман халата, точно деньги прятал.
– Ты закончил работу в анатомичке? – спросила я, притворившись слишком поглощенной мыслями, чтобы еще отслеживать его подозрительные действия.
– Да, конечно, доктор Скарпетта, – поспешно ответил Винго уже в дверях. – Макфи, парня, которого застрелили
– Отлично. Мы продержим их до утра.
– Как скажете, – донеслось уже из коридора.
На столе лежал синий комбинезон – именно из-за него я и пришла к Бетти. Комбинезон был тщательно расправлен, застегнут на молнию до самого верха и совсем не выглядел как вешдок. Он мог принадлежать кому угодно. В комбинезоне имелось некоторое количество карманов – к сожалению, совершенно пустых. В брючинах зияли дыры – Бетти вырезала куски ткани с запекшейся кровью на анализ.
– Удалось определить группу крови? – спросила я, стараясь не смотреть на пластиковый пакетик, торчавший из ее кармана.
– Я над этим работаю. – Бетти повела меня в свой кабинет.
На столе у нее лежал блокнот с логотипом нашей организации, исписанный вдоль и поперек, – непосвященному вся эта цифирь показалась бы китайской грамотой.
– У Хенны Ярборо была третья группа крови, – начала Бетти. – Нам повезло – это редкая группа. В Виргинии она только у двенадцати процентов населения. Подсистемы, к сожалению, вполне обычные, такие же, как у восьмидесяти девяти с лишним процентов населения Виргинии.
– А насколько часто встречается такое сочетание? – Пакет в кармане Бетти начинал меня раздражать.
Бетти застучала по клавишам калькулятора, умножая проценты и деля полученные цифры на количество подсистем.
– Приблизительно семнадцать процентов. У семнадцати человек из ста могут быть такие же характеристики.
– Да, не слишком редкое сочетание, – пробормотала я.
– Таких людей полно.
– Удалось что-нибудь выяснить по пятнам на комбинезоне?
– Нам повезло. Комбинезон несколько подсох к тому времени, как его нашел бродяга. Он в отличном состоянии, прямо на удивление. Мне удалось выявить почти все подсистемы. Они совпадают с составом крови Хенны Ярборо. Тест на ДНК окончательно прояснит ситуацию, но он будет готов только через месяц, а то и два.
– Нам нужно приобрести оборудование для лаборатории, – безразлично заметила я.
Бетти посмотрела на меня долгим взглядом, и глаза ее потеплели.
– Кей, ты чего злишься?
– Что, заметно?
– Мне – да.
Я промолчала.
– Нельзя так распускаться. Я тут тридцать лет работаю, мне уже все по барабану.
– Что здесь делал Винго? – не сдержалась я.
Бетти не ожидала такого выпада.
– Да он... да так... – замялась она.
Я не отрываясь смотрела на ее карман.
Бетти неестественно засмеялась и прикрыла карман ладонью.
– А, это... Винго просил меня кое-что выяснить. По его личному делу.
Ясно было, что больше Бетти ничего не намерена говорить. Может, у Винго свои проблемы.
Я собрала мысли в кучку и спросила:
– По волокнам что-нибудь выяснили?
Бетти должна была сравнить волокна от комбинезона с волокнами, найденными в спальне Лори Петерсен и на теле Хенны Ярборо.
– Волокна, которые нашли на подоконнике в доме Лори Петерсен, могут быть от нашего комбинезона, – сказала Бетти. – С тем же успехом они могут быть от любого другого куска темно-синей саржи.
В суде, мрачно подумала я, от такого сравнения толку не будет. Саржа – весьма распространенный материал. Из нее что только не шьют – и рабочую одежду, и униформу, в том числе для санитаров и полицейских.
Меня ждало еще одно разочарование. Бетти со всей уверенностью сказала, что волокна, которые я нашла на теле Хенны Ярборо, не имели отношения к комбинезону.
– Это хлопок. Волокна могли остаться от собственной одежды Хенны, которая была на ней днем, или от банного полотенца. Теперь уже не выяснить. На кожу какие только ворсины не цепляются! А с комбинезона волокон вообще не могло быть.
– Почему?
– Потому что саржа – очень гладкая ткань. Она не "ползет" и не пушится, если ее не подвергать грубому механическому воздействию.
– Например, не цепляться за край кирпичной стены или за шершавый деревянный подоконник, как в случае Лори Петерсен.
– Пожалуй. Волокна, которые были найдены в ее спальне, могут быть с комбинезона. Даже с этого комбинезона. Но вряд ли нам когда-либо удастся узнать наверняка.
Я вернулась в свой кабинет, села за стол, разложила перед собой материалы по убийствам пяти женщин и стала думать.
Я старалась понять, что я упустила. В который раз я искала связь.
Что общего было у этих пяти женщин? Почему выбор маньяка пал именно на них? Как он вступил с ними в контакт?
Должна же быть какая-то зацепка. В душе я не верила, что выбор оказался случайным, что маньяк просто пошел по пути наименьшего сопротивления. Я не сомневалась, что он выбирал женщин, руководствуясь определенными критериями. Он намечал и выслеживал жертву.
Место жительства, работа, внешность. Как, как же привести все к общему знаменателю? Все мои предположения разбивались вдребезги – у меня из головы не шла Сесиль Тайлер.
Сесиль была афроамериканкой. Остальные четыре женщины – белыми. Этот факт смущал меня с самого начала. Неужели убийца ошибся? Может быть, он даже не понял, что Сесиль – темнокожая? Может быть, он охотился за другой женщиной? Например, за Бобби?
Я листала дела, вновь и вновь перечитывала отчет о вскрытии, изучала описания вещдоков, опросные листы и медицинскую карту из больницы Святого Луки пятилетней давности – у Сесиль тогда была внематочная беременность. Наконец я добралась до отчета полиции. В нем фигурировала только одна родственница – сестра, жившая в штате Орегон, в Мадрасе. От нее Марино узнал о детстве и юности Сесиль, а также о ее неудачном браке с зубным врачом – последний обитал в Тайдуотере.