Вспаханное поле
Шрифт:
При дневном свете показывается еще одно облако
пыли. И, когда солнце поднимается выше, становятся
различимы очертания кавалерийской колонны. Она яв¬
ляет странное и плачевное зрелище. Большинство солдат
одеты кое-как: на них обтрепанные форменные куртки и
бомбача * или чирипа **. Одни обуты в мокасины из
жеребячьей кожи, другие — в альпаргаты *** и лишь не¬
многие — в сапоги. Но на всех одежда в пестрых запла¬
тах и в лохмотьях
запыленные волосы. Люди всякого обличья составляют
это необычное войско. Белолицые и голубоглазые выход¬
цы из Европы перемешаны с метисами, которых выдают
темная кожа и редкие щетинистые усы. Они едут на ло¬
шадях в крестьянской сбруе. Время от времени они при¬
поднимаются в стременах, чтобы окинуть взглядом ширь
пампы, не доверяя ее обманчивому спокойствию.
За колонной едут женщины и дети. Их лошади нагру¬
жены военным снаряжением и всякого рода домашней
утварью. По обе стороны обоза движется разделенный на
косяки резервный табун лошадей, который погоняют не¬
сколько солдат. Иногда какая-нибудь лошадь вдруг пу¬
гается и сбивает строй. Ребятишки поднимают несусвет¬
ный крик, желая помочь погонщикам, но лишь усиливают
суматоху. Женщины осыпают проклятьями вьючных ло¬
шадей, которые взбрыкивают и встают на дыбы, грозя
сбросить с трудом увязанную поклажу. Котлы, кувшины,
жаровни, прикрученные к сбруе, со звоном ударяются
друг о друга. Погонщики с помощью подростков и жен¬
щин, у которых нет детей, стараются восстановить поря¬
док. Колонна меж тем, будто ничего не случилось, продол¬
жает свой путь. Всадники настороженно оглядывают эту
враждебную землю, где повсюду может таиться опас¬
ность.
Дозор, высланный на разведку, удаляется галопом.
Ядро колонны по-прежнему лига**** за лигой движется
* Бомбача — шаровары на пуговицах, с разрезами на бедрах.
** Чирипа — индейский плащ, задний край которого пропус¬
кается между ног и закрепляется спереди.
*** АЛьпаргаты — обувь из пеньки.
**** Лига — мера длины, равная 5572 м.
9
по бескрайней пампе, преследуя индейцев. Несколько ча¬
сов спустя отряд разведчиков возвращается на рысях. Сер¬
жант, который им командует, подъезжает к начальнику.
— Господин полковник, индейцев не видно,— докла¬
дывает он.— В этом направлении всего в лиге отсюда
река.
— Хорошо,— отвечает командир.
В самом деле, вскоре показывается немноговодная
река, которая лениво течет, то сужаясь, то расширяясь,
там
обернувшись к адъютанту, приказывает:
— Здесь разбить лагерь.
Раздается команда сделать привал. Лошади, истом¬
ленные большим переходом, нетерпеливо ржут и, не слу¬
шаясь поводьев, рвутся к вожделенной влаге. Погонщики
пытаются сдержать резервные табуны, разбегающиеся во
все стороны. На берегу толпятся люди, мечутся живот¬
ные, раздаются крики и ржанье. Наконец лошади про¬
рывают кольцо погонщиков и входят в реку. Тогда и
всадники, спешившись, утоляют жажду — их не смущает,
что лошади, меся копытами ил, замутили воду. Над ста¬
ном тучей носятся всполошившиеся лысухи.
Полковник вместе с другим офицером переходит
вброд реку и, перебравшись на противоположный берег,
изучает местность. Он обнаруживает высушенный солн¬
цем скелет гуанако, белеющий на равнине зловещей при¬
метой. Потом внимательно осматривает луга и, вернув¬
шись к реке, говорит сопровождающему его офицеру:
— Здесь мы построим форт и назовем его Мертвый
Гуанако... Выставьте сторожевые посты. Как только люди
поедят, начнем оборонительные работы.
Горнист дает сигнал к обеду. Несколько солдат отво¬
дят в сторону и закалывают лошадей, отобранных на
мясо. Женщины тем временем достают жаровни и раз¬
жигают костры. Вскоре солдаты присоединяются к своим
подругам. Те, у кого их нет, примыкают к какой-нибудь
группе или вместе с ребятишками теснятся вокруг мяс¬
ников. Как только туши разделаны, еще теплые и соча¬
щиеся кровью куски мяса кладут на жаровни. Чад оку¬
тывает лагерь. Суеты уже меньше, зато шума больше:
отовсюду доносятся громкие голоса и визгливые крики
женщин, которые по всякому поводу разражаются бранью
или принимаются ворчать. Они непрестанно воюют с го¬
10
лодными ребятишками, шныряющими между жаровнями,
а при случае напускаются и на взрослых, не разбирая
чинов и званий и не скупясь на самые крепкие и забори¬
стые словечки. Солдаты, расположившиеся поодаль, то
ли потому, что привыкли к таким сценам, то ли потому,
что устали, сохраняют безразличие. Однако их лица утра¬
чивают суровость и настороженность, которые были на¬
писаны на них, когда эти люди ехали в боевом строю по
неизведанной земле. Но находятся и такие, что отвечают
на ругательства женщин еще более хлесткой бранью, вы¬