Вспаханное поле

Кастро Эрнесто Л.

шади. Осоловевшие солдаты встряхнулись. Сержант

склонил голову набок и напряг слух, словно прислушиваясь

к биению сердца пустыни. Потом скомандовал;

— Спешиться!

А когда все спешились, сказал:

— Можно покурить, пока темно.

Солдаты растянулись на земле, не выпуская из рук по¬

водьев. Некоторые тут же задремали. Сория закурил, при¬

крывая ладонью огонек сигареты. Над ним тоже прости¬

ралась равнина, только усыпанная

звездами, — безмятеж¬

но спокойное небо. Когда лошади переставали щипать тра¬

ву, становилось так тихо, словно во всей степи не было ни

единого живого существа. В такие минуты Сория даже сре¬

ди товарищей испытывал тоскливое чувство одиночества и

его с новой силой одолевали давние помыслы. Солдатская

жизнь не убила в нем желания вернуться в родные места,

где прошло его детство. Он услышал, как в нескольких

шагах от него капрал Басан повернулся во сне на другой

бок, и вспомнил, как год назад, уже сойдясь с Фран-

сиской, он задумал дезертировать вместе с ним. Они зна¬

ли, что, если их поймают, им не миновать расстрела, и

все же решили бежать, как только их пошлют в дозор. Они

ничего не сказали женам, лишь, уезжая, простились с ни¬

ми долгим взглядом. И вот они отъехали от форта. Их

взоры были прикованы к ясному и бескрайнему горизон¬

ту. Проехав несколько лиг, они достигли зарослей ичо,

где приказали солдатам залечь и ждать их возвращения

из разведки, в которую они отправлялись вдвоем, и, тронув

лошадей, рысью поскакали по равнине. Когда заросли ичо

остались далеко позади, они повернули на север. Они

предвидели, что дозор, прождав их некоторое время, по¬

едет вслед за ними, а не найдя их, решит, что они погибли,

попав в засаду, или захвачены в плен.

Больше часа друзья мерной рысью ехали по степи, не

торопя лошадей и не произнося ни слова. Молчание начи¬

нало томить Сорию, потому что отдавало его на милость

собственных мыслей. Впрочем, если бы Басан заговорил,

он снова начал бы тешить себя перспективой возвращения

18

в родные места. Но Басан упорно молчал, сжав губы, и

выражение лица у него было угрюмое.

— Ну, что скажешь, друг?—спросил Сория, прерывая

невыносимое молчание.

Басан сдержал коня и, кинув мрачный взгляд назад,

хрипло ответил:

— Думаешь, мне ничего не стоит бросить Марсели-

ну?.. Черт возьми!.. Тянет к ней — мочи нет!.. Просто

сердце разрывается!

Сория, отвечая на откровенность друга откровенно¬

стью, честно признался:

— Вот и я то же думаю.

Кажется, легко разорвать узе¬

лок, а, выходит, не так-то просто.

Они посмотрели друг на друга и опять уставились

на горизонт, который уже не казался им таким лучезар¬

ным.

— Прости, друг, что я иду на попятный,—проговорил

Басан.—Желаю тебе удачи, а я возвращаюсь.

И он, всегда бросавшийся без оглядки в самую гущу

боя, потупился, как человек, который стыдится собствен¬

ной трусости.

— Послушай, Басан, — сказал Сория, — я тоже дальше

не поеду. Вместе мы уехали, вместе и вернемся. Не хочу,

чтобы Франсиска сказала, что я поступил, как подлец.

Ему нечего было добавить. Они поехали назад той же

дорогой и встретились с дозором, который их уже разыс¬

кивал.

Вспоминая об этом, Сория, тоже прилегший в ожида¬

нии рассвета, сознавал, что если раньше он не смог де¬

зертировать из-за Франсиски, то теперь, когда вот-вот

родится ребенок, и подавно не сможет. Он сам сплел из

своих чувств узы, привязавшие его к судьбе, от которой

он хотел уйти. Он знал, что будет солдатом, пока не со¬

старится и его не уволят в отставку за ненадобностью, ес¬

ли только раньше не убьют индейцы. Однако мысль о

смерти не мешала ему спать спокойно. Никто не умрет, по¬

ка смертный час не придет. Но ему становилось грустно,

когда он вспоминал о родных полях близ Санта-Фе, где

прошло его детство.

У него затекли члены, и, упершись руками в землю, он

переменил позу: лег навзничь, лицом к беспредельному

небу, и вытянул ноги. Подобрав комок земли, он раскро¬

шил его и растер в мягкую пыль.

19

2

«Ладно,—подумал Сория, вспоминая родные места,—¦

там поле и здесь поле. И везде травы, какие бог сотворил.

Что там жить, что здесь—все одно».

Он представил себе, как его уволят в отставку и они

с Франсиской займут участок земли, обзаведутся лошадь¬

ми, овцами, коровами и станут хозяйничать. Вспомнив о

жене, рожавшей в лагере, он мысленно вернулся к тому

времени, когда она еще называла его сержантом Сорией.

Уже тогда его влек ее нежный и грустный взгляд. Они

сблизились, и Франсиска забила о его нашивках — он стал

для нее просто Сорией. Наконец, когда обнаружилось, что

Франсиска беременна, она начала звать Сорию Ахено-

ром. Так его никто не называл с тех пор, как он расстался

с матерью. Быть может, в эти минуты, когда он думал о