Встреча через века
Шрифт:
Ей было сейчас тридцать один год!
"Или тысяча восемьсот тридцать один", - думала она.
Лифт остановился.
Выйдя из него, она лицом к лицу столкнулась с молодым человеком, которому на вид можно было дать лет двадцать. В действительности ему было двадцать девять, и он был самым молодым в экипаже.
– Кричи ура!
– сказал он.
– Только что Михаил принял радиограмму!
– Радиограмму ?..
Ракета была еще далеко от границ Солнечной системы. Наблюдательные пункты на Плутоне еще не могли
– Какую радиограмму? Что в ней сказано?
– Она не к нам. И Михаил ничего в ней не понял. Пусти меня! Я тороплюсь к Виктору,
Она машинально посторонилась, пропуская его. Он вихрем влетел в кабину лифта, и дверь за ним захлопнулась.
Она покачала головой и улыбнулась, Всеволод Крижевский - механик всегда был такой: стремительный, бурно увлекающийся, порывистый.
"Радиограмма... Михаил ничего не понял... В чем дело?" - думала она, быстро проходя по пустынному коридору, ведущему в радиорубку.
Войдя, она увидела, что здесь собрались все свободные от вахты члены экипажа. Они склонились над столом оператора, что-то разглядывая.
Михаил Кривоносов, старший радиоинженер, повернул к ней вечно невозмутимое насмешливое лицо.
– Ну-ка, Машенька, - сказал он, - попробуй разгадать этот ребус.
Азбука Морзе, сигналы межпланетной связи - все это было хорошо известно Марии Александровне. Она подошла к столу.
Но то, что она увидела на ленте радиоаппарата, ничего не сказало ей. Бессмысленный набор точек и ни одного тире. Только интервалы между рядами точек указывали границы неизвестных слов. Если это были слова.
Она тут же высказала эту мысль вслух.
– Умница!
– похвалил Михаил.
– Я тоже подумал: слова ли это? Но мой пеленгатор работает автоматически. Я послал в ответ слово "повторите", азбукой Морзе, разумеется. И получил ответ. Восемь точек без интервалов. Но что они означают, вот вопрос!
– Сколько времени прошло между сигналом и ответом?
– Мария Александровна повернулась к командиру корабля, который стоял тут же.
– Ровно столько, сколько нужно радиоволне, чтобы пройти расстояние от нас до планеты Марс в оба конца, - ответил на ее вопрос Игорь Захарович.
Это был плотный мужчина, лет сорока. Высокий лоб, массивные нос и подбородок, узкие, удлиненные глаза, наполовину скрытые прищуренными веками, твердо сжатая линия губ выдавали в нем ум, волю и непреклонный характер. Он был одет так же, как все остальные, в коричневый кожаный комбинезон, из-под воротника которого выглядывали белоснежная рубашка и аккуратно завязанный галстук. Волосы были гладко расчесаны на боковой пробор.
– С Марса! Не может быть!
– Почему не может? Вас смущает расстояние? (Командир корабля всем говорил "вы".) Действительно, для такой связи нужна фантастическая, с нашей точки зрения, мощность станции. Но на Земле прошло тысяча восемьсот
– А наша радиограмма?
– Я уверен, что это просто совпадение. Но даже если наша передача дошла, в этом нет ничего удивительного. Пеленгатор точно направил волну к неизвестной нам станции. Имея в своем распоряжении сверхчувствительные приемники, они могли принять ее. Даже при той мощности, которой обладают наши генераторы. А вот что мы смогли принять их первую передачу, не нам адресованную, вот это показывает, что их генераторы не имеют ничего общего с теми, прежними.
– А может быть, они послали радиограмму именно нам? Если у них все другое, все более мощное, то могут быть и телескопы, в которые можно заметить нас.
– Предполагать можно все, - пожал плечами командир.
– Но все же это маловероятно. Если они хотели говорить с нами, бесполезно было применять новую азбуку, которую мы не знаем и понять не можем.
– Есть другое предположение, - сказал Кривоносов.
– Они могли говорить не с нами, а с другим космическим кораблем, находящимся в нашем направлении.
Вторичное пожатие плеч послужило ответом радиоинженеру.
– Не все ли равно, - сказал немного спустя Игорь Захарович, говорят ли они с кораблем, Землей, Луной, Венерой. Только не с нами.
Девять человек были сильно взволнованы. Пусть радиограмма не им предназначена, это был первый "голос" земных людей после восьми лет разлуки. Один только командир был совершенно спокоен, по крайней мере внешне.
– Только не с нами, - повторил он, выходя из рубки.
И вдруг все услышали характерный звук работы автоматического ключа радиоприемника.
– С нами!
– торжествующе крикнул Михаил Кривоносов, стремительно поворачиваясь к приемнику.
– Верните командира! Передача! Морзе!
На ленте одна за другой появлялись тире и точки. Неизвестный оператор работал четко.
Десять человек читали каждый про себя: "Кто говорит? Кто говорит? Отвечайте!"
Игорь Захарович, бледный и сосредоточенных, произнес чуть слышно:
– Отвечайте, Михаил Филиппович!
Уверенный стук ключа зазвучал в рубке, складываясь в слова:
– Космолет "Ленин"... Космолет "Ленин"... Подходим к орбите Плутона... Дайте указания... Перехожу на прием.
2
Главная база очистительных отрядов была расположена на астероиде Церере, в самом центре работы, производимой людьми уже шестьдесят пять лет.
Вначале это была просто одна из неподвижно стоявших ракет. Но со временем здесь появился целый городок. Огромную площадку для стартов и финишей рабочих кораблей кольцом окружали приземистые здания, выстроенные из прозрачного, но крепкого пластического стекла. В них годами жили работники отрядов в одиночку и семьями. Городок был снабжен всеми удобствами, присущими девятому веку новой эры.