Встреча с неведомым
Шрифт:
— Да, — коротко ответила Кучеринер, потом взглянула на меня и, в свою очередь, смутилась.
Им обоим не шло смущение. Не то что не шло — не подходило к характеру.
«Мама ее тоже терпеть не могла!» — подумал я.
За чаем отец попросил Абакумова рассказать о своем огороде. Тот охотно очень толково и понятно рассказал. Ангелина Ефимовна, вначале с интересом и подозрительностью относившаяся к Алексею Харитоновичу, под конец заинтересовалась самим рассказом. Не допив чая, она вскочила и пожелала видеть горячее озеро. Абакумов с готовностью
Я тоже пошел с ними.
Снег, заваливший после пурги все долины и горы, почти растаял на огороде и в леске. Везде сырели проталины, как весной. А ведь была еще полярная ночь. Впрочем, начинался рассвет: над горами уже светилась нежная полоска зари и в безоблачном лиловатом небе побледнели звезды, как бывает утром.
Озеро представляло собой две соединенные бессточные воронки, заполненные горячей водой. Диаметр каждой воронки был метров пятнадцать, а глубина — четыре метра (Абакумов измерил шестом). Конечно, Ангелина Ефимовна тотчас измерила температуру воды — на поверхности оказалось 39°! Временами вода, по словам Абакумова, уходит на глубину, из воронок тогда пахнет тухлым яйцом.
— Зимой, когда приедешь с охоты усталый, выкупаешься — всю усталость как рукой снимет, — добавил, улыбаясь, Абакумов.
— Можно мне выкупаться? — обрадовался я. Ангелина Ефимовна не разрешила. (Я потом купался, когда никого не было. Эт-то замечательно!)
— Еще поблизости есть термальные… горячие источники? — осведомилась Кучеринер.
— А как же! Здесь их много. Есть совсем горячие, как кипяток.
— Много?
— Поболе пятнадцати… Я не считал.
— Провести к ним можете?
— Проведу.
Профессор живо вытащила из своего чемоданчика пузырьки и стала набирать воду для лабораторного анализа. Абакумов с любопытством наблюдал.
Когда мы вернулись в избу, Ермак и Валя уж одевались: пора было возвращаться на плато.
Ангелина Ефимовна оставалась с нами, Я так и знал, что от горячих источников ее теперь не оттащишь.
— Тридцать девять градусов на поверхности! — крикнула она с порога. — Изумительно чистая вода! Бесцветная и необыкновенно чистая. Уверена, что радиоактивная. Валечка, захватите эти пузырьки и сделайте, пожалуйста, анализы проб, как я вас учила.
Валя взяла пузырьки. Не знаю, спорили они без нас или еще почему, но все трое казались расстроенными, особенно Валя. Я понял, что они говорили об Абакумове. Прощаясь, Валя всем пожала руку и Абакумову тоже. Меня она бесцеремонно расцеловала в обе щеки. Ермак отделался общим поклоном.
Вертолет улетел, как странное гигантское насекомое с другой планеты. Абакумов, словно маленький, с восторгом смотрел вслед. Он еще не видел вертолета так близко, рядом.
Ангелина Ефимовна тотчас заставила его вести нас к источникам.
В этот день мы осмотрели четыре источника. Особенно ее заинтересовал «Грифон парящий», как она назвала этот источник. Мы пришли туда на лыжах. Абакумов взял с собой ружье на случай встречи с медведем.
Ангелина Ефимовна не без опаски
Грифон парящий был не что иное, как естественный огромный котел метра три в поперечнике. Дно его было заполнено валунами. Вода и пары с сильным шумом выбрасывались из-под валунов. Над котлом стоял высокий столб пара. Как мы потом узнали, температура на дне котла, между камнями, была больше ста градусов по Цельсию!
Налюбовавшись вдоволь Грифоном парящим, Ангелина Ефимовна стала осматривать окрестности — мы по пятам следовали за ней — и нашла, что «в образовании долины принимали участие ледники».
— Смотрите, какое количество кар, цирков и корытообразных долин! Здесь было сильнейшее оледенение.
В последующие дни, пока папа поправлялся, мы только и делали, что ходили от одного термального источника к другому и брали пробы. Профессор Кучеринер нашла еще несколько новых источников, о которых не подозревал даже Абакумов. Там были грифоны не только парящие, но и пульсирующие, Грифон верхний, Грифон нижний и еще какие-то, уже забыл.
Грифон пульсирующий оказался воронкой метра четыре в поперечнике, глубиной пять метров. Со дна с клокотаньем выбрасывалась кипящая вода и вытекала из воронки горячим ручейком.
Ангелина Ефимовна пребывала в непрерывном восторге, потому что никто из ученых отродясь не подозревал о существовании таких источников в этом районе Заполярья.
— Э т — т о поразительно! — восхищалась Ангелина Ефимовна. — Уже первые примитивные химические анализы показали наличие больших количеств брома, йода, сурьмы, цинка, натрия, мышьяка и других редких элементов! И главное, одновременно! Ведь крайне редко бывает, чтоб одновременно! Замечательные источники! Радостные источники! Здесь можно устроить здравницы для всего Заполярья! Источники такого состава могут быть показаны при заболевании суставов, мышц, при нарушении обмена веществ, при невралгии, невритах, при ослаблении деятельности сердца и уплотнении сосудов. Надо вызвать сюда сестру, пусть полечится! А какая радиоактивность! Выделение эманации до восьмидесяти семи единиц Махе!
Последнее было для меня вроде китайской грамоты. Но уж с учеными так: только заслушаешься, как они переходят на «иностранный язык».
Потом они стали бродить вдвоем: Кучеринер и Абакумов, так как отец спохватился, что я совсем забросил уроки.
Пришлось начать заниматься под неусыпным наблюдением отца. Он быстро поправился. По его выражению, на нем «зарастало, как на собаке». Я очень соскучился по Кудеснику, но по совету отца не брал его сюда: еще медведи порвут.
<