Встреча
Шрифт:
— Но это так трудно объяснить, милорд! — огорченно воскликнула Августа.
— Не сомневаюсь.
Она повернулась к догоравшим дровам в камине; ее плащ распахнулся, она явно наслаждалась теплом, исходившим от пышущих жаром малиновых головней. Крупный рубин у нее на груди мерцал в багровых отсветах пламени.
Гарри взглянул на ее прелестную грудь и шею, обнаженные глубоким вырезом вечернего платья, и не смог отвести глаз. Господь милосердный! Да ведь у нее почти вся грудь на виду, лишь немного прикрыта изящными атласными розочками в самых опасных местах. Воображение его дорисовало
Гарри отвел глаза, чувствуя, что необычайно возбужден, и постарался взять себя в руки. Он держался в обычной холодноватой манере.
— Я предлагаю вам немедленно начать свои объяснения, какими бы странными они ни казались. Уже слишком поздно.
Гарри оперся на край письменного стола и скрестил руки на груди с выражением сурового осуждения. Было очень трудно продолжать бранить ее: единственное, чего ему по-настоящему хотелось, — немедленно уложить Августу на ковер и прямо здесь предаться с нею любовным утехам. Он подавил тяжелый вздох. Нет, эта женщина околдовала его!
— Я пришла предупредить вас о надвигающейся беде, милорд.
— А могу я поинтересоваться, какая именно беда надвигается, мисс Баллинджер?
Она обернулась и с несчастным видом посмотрела на него:
— Совершена чудовищная ошибка, милорд. Вы, по всей видимости, заезжали к моему дядюшке сегодня днем?
— Заезжал. — Конечно же, она не стала бы предпринимать подобную эскападу, чтобы только отказать ему. Однако Гарри впервые за все это время почувствовал тревогу.
— Дядя Томас не совсем правильно понял вас, сэр. Видите ли, он решил, что вы просите моей руки, а не руки кузины. Без сомнения, ему этого очень хотелось. Он уже давно беспокоится по поводу моего положения — боится, как бы я не осталась старой девой. Он считает, что обязан непременно выдать меня замуж. Иными словами, я боюсь, он уже разослал объявление о якобы нашей с вами помолвке в газеты, так что к завтрашнему утру об этом узнает весь город.
Гарри с трудом оторвал глаза от атласных розочек и уставился на свои до блеска начищенные сапоги. Несмотря на немыслимое волнение в крови, он умудрился говорить совершенно спокойно.
— Понятно, мисс Баллинджер.
— Пожалуйста, поверьте, милорд, мой дядя допустил ошибку из самых благородных побуждений! Я его самым тщательным образом расспросила, и он был абсолютно уверен, что вы просили моей руки. Вы же знаете, какой он. По большей части он живет в совсем ином мире. Он может помнить все имена своих драгоценных греков и римлян, однако, к сожалению, вечно путает имена собственных домочадцев. Надеюсь, вы это понимаете?
— Хм…
— Да, я не сомневалась, что вы все поймете. Вы наверняка тоже страдали от его рассеянности. И все-таки, — Августа стремительно прошлась по библиотеке; плащ развевался у нее за спиной, точно темный бархатный парус, — еще не все потеряно, хотя завтра нам обоим будет трудно, когда столь неожиданное известие дойдет до слуха наших друзей и знакомых. Впрочем, у меня есть план.
— Господи, спаси и помилуй! — пробормотал себе под нос Гарри.
— Что вы сказали? — Она внимательно
— Да так, ничего, мисс Баллинджер. Вы, кажется, говорили о каком-то плане?
— Вот именно. А теперь слушайте. Я понимаю, у вас мало опыта в подобных интригах — слишком вы увлечены наукой, так что будьте, пожалуйста, внимательны.
— По-видимому, у вас-то опыт в таких делах значительный?
— Ну, не совсем в таких, если честно, — покраснела она, — однако кое-что в интригах я смыслю. Просто, если вы понимаете, о чем я говорю, требуется определенная ловкость, помогающая воплотить в жизнь свои планы. А также смелость и ум. И потом, нужно вести себя так, будто ничего необычного не происходит, все время сохранять спокойствие. Вы понимаете меня, милорд?
— Полагаю, что да. Почему бы вам не изложить ваш план целиком, чтобы я смог уловить его суть?
— Прекрасно! — Она сосредоточенно нахмурилась и принялась изучать карту Европы, висевшую на стене. — Дело в том, что, как только в газетах появится сообщение о нашей помолвке, для вас будет уже невозможно с честью взять назад ваше предложение.
— Это верно, — согласился он. — Но я и не думал о том, чтобы взять свое предложение назад.
— Вот именно! Вы попались в ловушку. А вот я вполне могу воспользоваться чисто дамской привилегией и возмутиться, что не спросили моего согласия. Именно так я и поступлю.
— Мисс Баллинджер…
— Ах, я знаю, что поползут бесконечные слухи и сплетни, меня назовут бездушной кокеткой и тому подобное. Возможно, мне даже придется на некоторое время уехать из города, однако какая мне разница? В конце концов, вы окажетесь свободным. И вам все будут только сочувствовать. А когда буря уляжется, вы сможете просить руки моей кузины, как и собирались с самого начала. — Августа выжидающе посмотрела на него.
— И это весь ваш план, мисс Баллинджер? — помолчав, спросил Гарри.
— Боюсь, что да, — обеспокоенно пролепетала она. — А что, он вам кажется чересчур простым? Но мы, наверное, могли бы придумать что-нибудь и более хитроумное? Хотя в целом, по моему глубокому убеждению, чем проще план, тем легче его осуществить.
— На вашу интуицию в данном случае, безусловно, следует полагаться больше, чем на мою, — пробормотал Гарри. — А что, вас так беспокоит возможность оказаться помолвленной?
Ее щеки предательски покраснели и она отвела глаза:
— Это совсем неважно, сэр. Дело в том, что вы просили не моей руки, а руки Клодии. И кто может вас за это винить? Я, например, отлично понимаю вас… Хотя должна предупредить: я не уверена, что ваш брак с Клодией будет счастливым. Вы с ней слишком похожи — надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду…
Гарри поднял вверх ладонь, пытаясь прекратить ее словесный поток:
— Мне, видимо, следует кое-что прояснить, прежде чем мы продолжим обсуждение вашего плана.
— Что же?
Он посмотрел на нее с легкой загадочной улыбкой: ему явно очень хотелось предугадать, какова будет ее реакция.
— Ваш дядюшка ничуть не ошибся. Именно вашей руки я просил, мисс Баллинджер.
— Моей?
— Да.
— Моей руки? Вы просили моей руки, милорд? — Она ошеломленно смотрела на него.