Встреча

Квик Аманда

Гарри поднял брови:

— А ты когда-нибудь видел меня в этой роли?

Питер прищурился, потом на лице его медленно расплылась улыбка.

— Нет, милорд, никогда! Значит, вот как обстоят дела? Что ж, превосходно! Просто превосходно/ Ты ни о чем не пожалеешь.

— Я совсем не уверен в этом, — печально возразил Гарри.

— Ну хорошо, скажем так: тебе, по крайней мере, никогда не придется скучать. И ты действительно сегодня намерен сделать Августе предложение?

— О господи, нет! Я вовсе не собираюсь делать предложение

Августе. Я собираюсь просить ее руки у сэра Томаса.

На мгновение Питер смешался.

— Но как же Августа? Конечно же, в первую очередь тебе нужно спросить у нее самой, не так ли? Ей все же двадцать четыре, Грейстоун, и у нее давно нет гувернантки.

— Мы с тобой, помнится, договорились, что роль глупца не характерна для меня, Шелдрейк? Так вот, я вовсе не намерен отдавать решение столь серьезного вопроса в руки представительницы нортамберлендской ветви Баллинджеров.

Питер как будто снова смутился, потом лицо его просветлело, и он расхохотался:

— Я наконец понял! Желаю удачи, приятель. А теперь прошу прощения, но я должен заглянуть в два-три клуба — хотелось бы успеть кое с кем заключить пари. Полагаю, ты не усмотришь в этом государственной измены?

— Нет конечно, — успокоил его Гарри, вспомнив, сколько раз его собственная жизнь и жизни многих других людей зависели от успешной разведки. В отличие от своего беспокойного друга, он был очень рад, что эти дни давно миновали.

В тот же день, в три часа, дворецкий проводил Гарри в библиотеку сэра Томаса Баллинджера.

Сэр Томас, человек весьма энергичный, несмотря на то, что всю жизнь занимался исключительно классической филологией, сохранил и крепость мускулов, и сильные широкие плечи. Но некогда светлые волосы посеребрила седина, а на макушке уже проглядывала лысина. Его отлично подстриженные пышные баки были совершенно седыми, а на носу красовались очки, которые он снял, завидев входившего Гарри, и радостно ему улыбнулся:

— Ах, как хорошо; что вы пришли, Грейстоун! Садитесь, пожалуйста. Я как раз собирался к вам ехать. Я наткнулся на перевод довольно любопытной французской работы, посвященной Цезарю, и надеюсь, вам она тоже понравится.

Гарри улыбнулся и, пододвинув одно из кресел, устроился напротив сэра Томаса у камина:

— Не сомневаюсь, сэр Томас, однако давайте отложим обсуждение этой темы до следующей встречи. Сегодня я пришел к вам совсем по иному поводу.

— Вот как? — Сэр Томас с интересом посмотрел на него и разлил по бокалам бренди. — И что же это за повод, сэр?

Гарри привстал, принимая свой бокал, снова опустился в кресло и какое-то время молча смотрел на хозяина дома.

— Кое в чем, сэр, мы с вами весьма старомодны. Так, по крайней мере, утверждают многие…

— Ну, знаете, в старомодности тоже есть свои привлекательные стороны. Давайте-ка выпьем за старомодных древних греков и римлян. — Сэр Томас поднял бокал.

— Хорошо, за благородных

древних греков и прекрасных римлян. — Гарри послушно отпил бренди и снова отставил бокал. — Я пришел просить у вас руки мисс Баллинджер, сэр Томас.

Пышные брови сэра Томаса поползли вверх. В глазах появилось задумчивое выражение.

— Понятно. А она знает о ваших намерениях?

— Нет, сэр. С ней я еще данный вопрос не обсуждал. Как уже было сказано, я во многих отношениях человек старомодный и сначала хотел получить одобрение с вашей стороны, а уже потом предпринимать дальнейшие шаги.

— Разумеется, я отвечу «да», милорд! И вы поступили совершенно правильно. Надеюсь, все формальности будут улажены, и я с радостью дам разрешение на этот брак. Клодия умная серьезная девушка, если мне позволительно самому давать о ней подобные отзывы. Она прекрасно воспитана. Умение вести себя она унаследовала от матери, знаете ли. Она даже пытается писать книгу, как в свое время моя покойная жена. Вам, конечно же, известно, моя жена писала книги и учебники для молодых девушек. И довольно успешно, о чем мне особенно приятно сообщить.

— Я прекрасно осведомлен о блестящих успехах леди Баллинджер на преподавательской стезе, сэр Томас. Ее учебники есть и у моей дочери. Однако…

— Да, в душе я не сомневаюсь, что Клодия станет для вас замечательной женой и достойной графиней Грейстоун. Ну а я буду чрезвычайно рад тому обстоятельству, что вы войдете в нашу семью!

— Благодарю вас, сэр Томас, но я отнюдь не намеревался просить у вас руки Клодии, хотя ваша дочь, безусловно, совершенно очаровательна.

Сэр Томас изумленно уставился на него:

— Так это не Клодия, милорд? Но вы, конечно же… не хотите же вы сказать… не может быть, чтобы…

— Да. Я самым серьезным образом намерен жениться на Августе, если, разумеется, она захочет за меня выйти.

— Значит, Августа! — Глаза сэра Томаса чуть не выкатились из орбит.

Бедняга залпом допил бренди, поперхнулся, лицо его побагровело, и он долго кашлял, хрипел, фыркал и махал руками — казалось, он сам не знает, то ли ему смеяться, то ли плакать.

Гарри спокойно поднялся, подошел к сэру Томасу и похлопал его по спине:

— Мне понятна ваша реакция, сэр Томас. Для вас это действительно несколько неожиданно. Я и сам реагировал примерно так же, когда впервые понял, что со мной происходит: Но теперь я уже вполне свыкся с этой мыслью.

— Значит, Августа?

— Да, сэр Томас, именно Августа. Вы ведь согласны, правда?

— Разумеется! — мгновенно пришел в себя сэр Томас. — Господи, да ей нечего и ждать лучшего предложения — в ее-то возрасте!

— Совершенно верно, — согласился Гарри. — Ну а теперь, поскольку, как мне кажется, мы наконец говорим определенно об Августе, а не о Клодии, следует допустить и такую возможность, что на предложение выйти замуж она ответит… несколько непредсказуемым образом…