Встреча

Квик Аманда

— Очень! — Он поцеловал ее в плечо. — Есть, правда, один или два непростых вопроса, которые нам стоило бы обсудить. Однако я убежден, что все остальное уладится и вы станете восхитительной графиней Грейстоун.

— Ах вот как? — Она прикусила губу и крепко сжала ноги. — Гарри, вы любите меня?

Он вздохнул и перестал нежно поглаживать ее бедро.

— Августа, Я прекрасно представляю себе, что многие современные молодые особы вроде вас считают любовь чем-то мистическим, неким уникальным, неповторимым чувством, которое нисходит на человека свыше, но отнюдь не в силу какого-либо рационально объяснимого

процесса. Но сам я придерживаюсь диаметрально противоположного мнения.

— Ну разумеется! — В глазах ее явственно светилось разочарование. — Я полагаю, вы вообще не верите в любовь, не так ли, милорд? В конце концов, вы же ученый! Вы изучаете Аристотели, Платона и прочих невероятно логичных умников. Должна предупредить вас, сэр, что чрезмерно рациональное логическое мышление может порой серьезно повредить восприятию.

— Я приму ваше замечание к сведению.

Он поцеловал ее в грудь, испытывая восторг от одного лишь прикосновения к этой шелковистой коже. Господи, как она прекрасна! Он не мог вспомнить, когда в последний раз желал женщину столь же сильно, как желал сегодня ночью Августу.

Теперь он стал нетерпелив. Он дрожал от желания, а нежный аромат возбужденного женского тела просто сводил его с ума. Да она тоже хочет этого! Он решительно раздвинул ей ноги, и пальцы снова ощутили жар ее бедер.

Августа вскрикнула и в страхе вцепилась ему в плечи. Глаза ее расширились от изумления.

— Гарри?

— Тебе приятно, Августа? — Он покрывал легкими поцелуями ее грудь, свободной рукой лаская самые потаенные местечки.

— Не уверена, — задыхаясь, прошептала она. — Это такое странное ощущение… Я не знаю, можно ли…

Высокие часы в углу комнаты пробили час. Гарри показалось, что кто-то окатил его ведром ледяной воды. Он вдруг совершенно протрезвел и взял себя в руки.

— Боже мой! Что же я делаю? — Гарри резко сел и натянул платье Августы до самых туфелек. — Вы посмотрите, который час! Леди Арбутнотт и ваш приятель Скраггз ждут вас, и нетрудно представить, что они подумают.

Августа нерешительно улыбнулась, когда он поднял ее, поставил на ноги и принялся поправлять на ней платье.

— Не стоит бить тревогу, милорд. Леди Арбутнотт женщина в высшей степени современная, как и я. А Скраггз — ее дворецкий. Он никогда ничего не скажет.

— Как бы не так, черт бы его побрал! — пробурчал Гарри, тщетно пытаясь расправить атласные розочки и накинуть на плечи Августы плащ. — Черт бы побрал ваше платье! Вы же просто выпадаете из него! Позвольте заметить вам, сударыня, что после нашей свадьбы вы первым делом закажете себе совершенно новый гардероб!

— Гарри…

— Поторопитесь. Августа. — Он взял ее за руку и потянул к окну. — Я должен без промедлений доставить вас назад к леди Арбутнотт. Меньше всего мне хотелось бы услышать сплетни вокруг вашего имени.

— Ах, как вы правы, милорд! — Теперь в голосе ее звучал леденящий холодок.

Но Гарри не обращал внимания на раздражение своей возлюбленной. Он выпрыгнул в окошко и помог Августе благополучно приземлиться на траву. Ее тело было таким податливым и теплым, что он снова застонал. Он все еще до боли страстно желал ее. В голове мгновенно промелькнула мысль: а не отнести ли ее прямо наверх, в спальню, вместо того чтобы провожать к Салли? Нет, сегодня это

было решительно невозможно.

«Но вскоре я непременно сделаю это», — пообещал он себе и, взяв Августу под руку, повел по саду к калитке. Свадьба должна состояться как можно скорее! Он просто не выдержит этой пытки.

Господи, что эта женщина сделала с ним?

— Гарри, если вас так беспокоят слухи и вы не верите в то, что действительно любите меня, то скажите, ради бога, почему вы решили на мне жениться? — Августа плотнее завернулась в плащ, стараясь не отставать от спутника.

Вопрос удивил его и показался ему неприятным, хотя он понимал, что ему бы следовало его ожидать. Августа была не из тех, кто так легко откажется от выяснения истины.

— Моему решению имеется множество серьезных логических причин, — резко обронил он, останавливаясь неподалеку от калитки и выглядывая за нее, чтобы понять, нет ли кого на улице. — Но ни одной из них я сегодня объяснять вам не собираюсь. — В холодном лунном свете отчетливо виднелись плитки тротуара. Окна дома, где жила Салли, приветливо светились. Поблизости никого не было. — Накиньте капюшон, Августа.

— Хорошо, милорд. Конечно же, не стоит рисковать. Вдруг кто-нибудь нас заметит, верно?

Уловив в ее голосе насмешку и обиду, он нахмурился:

— Простите, но я не умею быть таким романтичным, как вам хочется, Августа. И к тому же у меня сейчас слишком мало времени.

— Да, это очевидно.

— Вы можете не заботиться о собственной репутации, мисс Баллинджер, однако мне она не безразлична.

Его, казалось, полностью занимало одно: как бы скорее и незаметнее доставить ее к задней двери особняка леди Арбутнотт. Калитка в сад была открыта. Гарри затащил туда Августу и заметил, как от стены дома отделилась какая-то тень, похожая на краба. Скраггз по-прежнему при параде, с отвращением заметил Гарри.

Он посмотрел на свою новоиспеченную невесту. Ему хотелось заглянуть ей в лицо, но оно было полностью скрыто опущенным капюшоном плаща. Он отлично сознавал, что ведет себя отнюдь не как герой, о котором мечтают все девушки, и не как романтически настроенный жених.

— Августа?

— Да, милорд?

— Мы договорились с вами, не так ли? И завтра вы не станете пытаться криком и слезами добиваться от дядюшки перемены решения? Ибо если вы это сделаете, то должен предупредить вас…

— Господи, милорд! — Она вздернула подбородок. — Если вы удовлетворены помолвкой с женщиной весьма фривольного поведения, которая носит платья с чересчур глубоким вырезом, то надеюсь, я уж как-нибудь сумею вытерпеть строгого, чересчур серьезного, совершенно лишенного какой бы то ни было романтики ученого. В моем возрасте мне следует быть благодарной и за то, что досталось… Однако у меня есть одно условие, милорд.

— О черт, какое еще условие?

— Я должна настаивать на продлении срока помолвки.

— И надолго? — неожиданно осевшим голосом спросил он,

— Может быть, год? — Она блеснула глазами из-под капюшона.

— Боже милосердный! Я не собираюсь тратить целый год на какую-то помолвку, мисс Баллинджер. Все должно занять не более трех месяцев, чтобы хватило времени подготовиться к свадьбе.

— Ну хорошо, полгода.

— Черт побери! Четыре месяца, мое последнее предложение.