Встречный бой
Шрифт:
Рефлексы сработали до того, как девушка сумела оценить ситуацию. Марта прошила шкаф ионным разрядом, откатилась в сторону, сминая валяющиеся на полу игрушки, и залегла за кроватью.
Из шкафа донеслись невнятные всхлипы, из щели под дверцей выдавилась темная капля. За ней сорвалась вторая, третья, затем полилась струйка густой, кажущаяся черной жидкости.
— Кого-то ты убила, вот только кого? — сказал заглянувший в комнату Джим.
Шорох в шкафу повторился, на смену ему пришла тишина. Джим сделал шаг и одним движением выдрал пластиковую
В шкафу сидела женщина.
Беглого взгляда хватило Марте, чтобы понять — это не боевая модификация. Круглое лицо, полная фигура, отсутствие видимых боевых имплантантов, и, наконец, вместо брони — гражданская униформа из химериновых волокон, окрашенных специально внесенным пигментом в розовый цвет.
Глаза женщины медленно гасли, кожа стремительно приобретала мертвенно-пепельный оттенок, кровь толчками лила из небольшого, в сантиметр диаметром, отверстия в груди.
Марта почувствовала, как в горле образуется мешающий дышать тяжелый ком. Виной этому был даже не вид убитой ею женщины, а взгляды восьми маленьких глаз, полных ужаса.
Умирающая женщина крепко прижимала к себе двоих детей, закрывая им ладонями рты. Ребенок постарше, лет пяти, сам держал еще одного малыша, так же прикрывая ему рот.
Сейчас маскироваться было бессмысленно, но дети по-прежнему молчали, только смотрели на Марту.
По-видимому, мать-воспитательница пыталась спасти доверенных ей детей, не бросила их, оказавшись в хаосе охваченного войной города.
Марта открыла рот, потом закрыла, не найдя, что сказать.
— Их надо уничтожить, — лицо у вошедшего в комнату субтактика было спокойное, но глаза бегали, как у застигнутого на месте преступления воришки. — Ты же знаешь, это приказ Пророка.
Девушка бросила взгляд на окно, сглотнула.
— Да, командир, — хрипло произнесла она. — Я понимаю, но это дети…
— Твари космоса… Командир, я сам это сделаю. Мне… удобнее, — произнес Джим. Плазменная пушка на его руке выплюнула интерфазный разряд, дети не успели даже пискнуть, превратившись в четыре куска окровавленного мяса.
Марта отвернулась. Она все понимала — носители бракованного генокода должны быть уничтожены, но сердце почему-то стучало неровно, а ком в горле не желал рассасываться.
Усевшись за длинный, рассчитанный на десяток человек стол, Марта вытащила из сумки брикет сухого пайка и освободила его от фольги. Подумала, что несколько дней назад за этим столом, расположенным в чудом уцелевшем кафе, кто-то завтракал перед выходом на смену и знать не знал, что через несколько часов его не станет.
— Чего загрустили? — спросил Антон. — Немного осталось. Пришибем мятежников и все…
За окном показался разведывательный модуль. Искря дюзами, он пролетел мимо, затем вернулся и повис, чуть покачиваясь из стороны в сторону, точно игрушка на нитке.
Пабло помахал ему рукой и модуль, наконец опознав своих, улетел.
Анхель прошел в дверь, ведущую, судя по всему, на
— Еда, — просто сказал белобрысый форсер.
Инга встрепенулась, Марта потянула носом, ощутила незнакомый, но довольно приятный запах.
— Может это отрава какая? — подозрительно заметил субтактик.
Анхель пожал плечами, а Джим решительным движением вытащил из кармана ложку.
— Ну-ка проверим! — сказал он.
В кастрюле обнаружилось что-то непонятное — коричнево-желтые ломтики в темном соусе. Судя по довольному выражению, появившемуся на лице Джима, на вкус они оказались куда лучше сухого пайка.
— По-моему это называется картошка, — заметил Пабло, причмокнув. — Хотя точно не уверен…
Марта потянулась к кастрюле, но тут нежданно-негаданно перед глазами встали дети и истекающая кровью женщина, а откуда-то из глубин памяти выплыл мамин голос, рассказывающий сказку:
— И медвежонок говорит: «Кто сидел на моем стуле и съел всю мою кашу?»
Марта опустила ложку и тихо сказала:
— Ешьте, мне не хочется.
— Как знаешь, — Джим удивленно фыркнул.
Антон нахмурился, в его взгляде появилось недовольство.
— Это еще что за шутки? — спросил он.
— Лучше бы и правда Пабло дом из мортиры разнес, — горько сказала Марта.
— И что бы это изменило? — жестко спросил субтактик. — Мы уничтожили носителей испорченного генетического кода, просто выполняя свой долг. Это работа солдата — убивать.
— Но не детей. Тех, кто может ответить, — сказала Марта.
— Не потакай атавистическим инстинктам, — Антон покачал головой. — Из-за того, что на Халикте они возобладали, и понадобилось наше вмешательство. Не надо видеть в уничтоженных сегодня существах детей: это будущие мятежники. Такие же, как те, что стреляли по тебе и чуть не прикончили твою подругу.
— Я понимаю, — смущенно вздохнула девушка. — Но все равно как-то не по себе…
— Стальной Кодекс гласит, — внушительно сказал Антон, — что новое поколение форсеров должно быть совершеннее предыдущего. А чего мы можем ждать от тех, кто несет в себе гены мятежа? Прогресса и развития? Не думаю. Пророк видит дальше, чем мы. И когда ты думаешь, стрелять в детей или нет, Марта — ты выбираешь, что для тебя важнее, воля Пророка или испорченные создания, свернувшие в тупик эволюции.
— Конечно, воля Пророка, — кивнула Марта, побарабанила пальцами по пластиковой поверхности стола и тихо добавила: — Только есть все равно не хочется…
— Так нам больше достанется! — обрадовался Джим, скребя ложкой по дну кастрюли.
Субтактик нахмурился, склонил голову к плечу, взгляд его стал рассеянным, ушел внутрь: командир звена вслушивался в пришедшее через ком-линк сообщение.
— Доедайте, — когда Антон заговорил, голос его зазвучал куда жестче. — На семнадцатой улице обнаружена большая группа мятежников, нужна помощь…