Встречный бой
Шрифт:
Но удача оказалась на его стороне. Транспортеры проползли мимо, туда, где ночь разрывали разноцветные вспышки.
— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, поднимаясь.
После расставания с Мартой прошло почти десять часов и все это время он шел и шел на запад, чтобы как можно быстрее покинуть эти проклятые горы и оказаться среди своих.
При малейшем признаке движения на дороге Роберт падал за камни и отлеживался, выжидая, пока минует опасность. Перемещаясь такими рывками, он миновал перевал и спустился ниже уровня
Осталось совсем немного — добраться до находящейся где-то впереди линии фронта и преодолеть ее.
— В нашей солнечной стране, — когда вновь пустился в путь, привычно замурлыкал надоевшую еще на Земле песню. — Приятно жить тебе и мне… Среди разлапистых магнолий в благословенной тишине! Е-е!
Горизонт впереди лопнул, вспух сияющим нарывом светло-оранжевого цвета, заставив Роберта прикрыть глаза ладонью. Через мгновение донесся могучий рокот, встряхнувший землю.
— Среди разлапистых магнолий… — повторил Роберт. — В благословенной тишине…
Тишина и вправду наступила, нарушаемая только свистом ветра и журчанием бегущей параллельно дороге речушки, но легче от этого не стало. Роберт различил далеко позади рычание моторов и в очередной раз принялся гадать, почудилось ли оно ему или звучит на самом деле.
— … северо… атака… — на мгновение ожили, но тут же вновь заткнулись наушники шлема.
Судя по всему, он вновь оказался в зоне действия связи.
Рокот двигателей не становился громче, а потихоньку угас. Роберт, облегченно вздохнув, зашагал дальше. Дорога шла по ущелью, рядом с рекой, чьи берега занимали заросли растения, похожего на обыкновенную осоку. Дальше поднимались бесплодные скалы.
Потом дорога свернула, скалы остались позади. Стала видна простирающаяся на запад равнина, расцвеченная множеством движущихся огней.
— Вот я и дошел, слава Единому! — сказал Роберт.
Огни на равнине находились в беспрерывном движении, метались в разные стороны, временами доносился треск и грохот. Там царило что-то, напоминающее огненный ад, и через него предстояло пройти.
Но подобное испытание Роберта не пугало.
Сидящее на ветке существо напоминало птицу, но исключительно уродливую. На тощей шее болталась угловатая голова, а перья выглядели так, будто их долго и упорно жевали.
«Птица» рассматривала Роберта, насмешливо поблескивая темными глазами и негромко пощелкивая.
На ее взгляд человек, наверное, тоже выглядел достаточно потешно.
— Чего уставилась? — проворчал он, махнув рукой. — Вали отсюда!
— Чорк! — ответила «птица» и неторопливо перебралась на другую ветку, чуть повыше.
В небольшую рощу, чудом уцелевшую около протянувшейся у подножия гор линии фронта, Роберт пробрался за несколько часов до рассвета. Утром взошло солнце, и стал виден расположенный западнее город, к которому вела проходящая через горы дорога.
Это
— Сомий хвост, — разглядывая обратившиеся в руины здания, Роберт только качал головой.
Днем интенсивность боя не снизилась, и он мог наблюдать, как летают сотни плазмоидов, как изрытую окопами равнину поливают очереди из автоматов и пулеметов, как выбрасывают целые фонтаны земли выстрелы из какого-то мощного оружия, в корпусе «Арес» не имевшегося.
Фигурки людей мелькали слишком далеко, так что разглядеть их хорошо не удавалось. Но Роберт отметил, что обмундирование у них совершенно другое, не такое как у него.
Иногда шлем улавливал переговоры между командирами взводов и их подчиненными, но ничего полезного узнать из них не удавалось — обычные приказы и реплики, передаваемые во время боя.
Сам Роберт в разговоры не вступал — опасался, что форсеры смогут перехватить его трансляцию из собственного тыла.
Как пройти к своим, Роберт понял примерно к полудню. Сейчас же, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, он мог предсказать собственные действия вплоть до каждого шага.
Оставалось только дождаться полной темноты.
— Чорк! — повторила «птица» и, затрепыхав крыльями, улетела.
— Ну и проваливай, — Роберт помахал ей рукой и повернулся на живот.
Марта призналась ему, что форсеры видят в инфракрасном диапазоне, но с ходу на большом расстоянии опознать в человекоподобной фигуре своего или чужого им будет довольно сложно.
Ну а если опознают, тогда Роберту остается лишь надеяться на удачу.
Сумерки сгущались, по небу плыли облака, напоминающие причудливой формы подушки. Люди и форсеры продолжали перестреливаться, но без особенного воодушевления.
К ночи небосвод заволокло полностью, заморосил мелкий дождик, которому Роберт был только рад.
— Ну что же, — сказал он, обнаружив, что без шлема с трудом различает ветви прямо перед лицом. — Пора, да защитит меня Единый и Святой Воин!
Через инфракрасный фильтр мир предстал переплетением тянущихся к земле сине-зеленых нитей. Роберт вздохнул, резко оттолкнулся и засеменил туда, где паучьими лапами торчали ветви прибрежных кустов.
Под ногами чавкали лужи, чуть слышно шелестела мокрая трава, капли текли по забралу шлема, проникали за отворот куртки и сползали по спине, вызывая невольную дрожь.
Прошедшая сбоку очередь заставила вздрогнуть, а потом где-то позади зазвучали крики.
Роберт ускорил шаг. Влетел в заросли, с треском ломая стебли. Шлепнувшись наземь, пополз к самой воде. Пролетевший над головой плазменный заряд заставил инфракрасный фильтр на мгновение «ослепнуть», так что несколько метров двигался на ощупь.
Крики вроде стихли, но потом зазвучали вновь, гораздо ближе.
— Сомий хвост! — Роберт выругался и на четвереньках сполз в реку, оказавшись в ледяной воде.