Встретимся на Альгамбре
Шрифт:
— Очевидно, месье, президент полагал, что мы догадаемся сами, — примирительно сказал Леон Форестье. — Ну что же. Попробуем обсудить с фроггсом условия участия Земли в новой экспедиции.
— Ты лучше узнай, сколько чертовы центы собирались платить нам за моральный ущерб. Будем хоть знать, что потеряли, — угрюмо посоветовал Кукушкин. Считая себя руководителем делегации, адмирал испытывал некоторое чувство вины за неудачный поворот переговоров.
По завершении первого тура переговоров Луттерхарфса вызвал к себе разгневанный Явдайгур и возмущенно поинтересовался, действительно
— Разумеется, у Фрогги нет подобных намерений, — уверенно ответил прим-кард. — Главная задача для нас сейчас — беспрепятственно добраться до Цели. А уж там, на месте, думаю, мы найдем способ избавиться от конкурентов.
— Ну, разумеется, не сомневаюсь, что на планете Смерти с этим не возникнет никаких проблем, — успокоенный, центаврианец пожелал фроггскому дипломату всяческих успехов и, благожелательно улыбаясь, лично проводил прим-карда к выходу по окончании аудиенции.
«И ведь ему даже не пришло в голову, что пожелай мы избавиться от соперников, в первую очередь, нам нужно отделаться от него самого. Поистине, прав был Карт-Дьес, когда говорил о безграничности человеческой глупости и способности к самообману», — подумал Луттьерхарфс.
— Черт меня побери! Если я услышу еще одну цитату великого философа Карт-Дьеса, я сверну шею этому фроггскому мошеннику собственными руками, — заявил коллегам взбешенный Кукушкин после следующего этапа переговоров. Он нервно расхаживал по прекрасно меблированному салону высококлассного отеля, где земные посланники собрались, чтобы обсудить итоги вечернего заседания.
Увертливому фроггскому дипломату, сыпавшему мудрыми изречениями, и к месту и не к месту приводившему непостижимые цитаты из трудов древнего ученого, удалось в течение пяти часов водить земную делегацию за нос, не дав в результате ни одного прямого ответа.
— Нет у него никакой шеи. Да и никогда в рукопашной схватке один на один землянину фроггса не одолеть. Сорри, но у вас нет никаких шансов, — невозмутимо сказал Малютин. И грубовато добавил. — Не понимаю, чего вы беситесь? Зато нам удалось затянуть переговоры еще на одни сутки. Что от нас собственно и требовалось. Ай тинк, этот парень — ай мин, черноголовый — поставил перед собой ту же цель, что и мы. Тянуть время.
— Да как ты, черт возьми, смеешь мне указывать? — взбеленился задетый адмирал, обычно гордившийся демократическими порядками во флоте. Похоже, он даже обрадовался возможности отыграться на подчиненном. Сейчас Кукушкин искал, на ком бы сорвать злость. — Жалкий майоришка! Ты хоть понимаешь, кто ты, а кто я?
— Отлично понимаю, — хладнокровно ответил майор, не опуская глаз под яростным взглядом адмирала. — Вы — глава военного флота, а я майор безопасности. Секьюрити. И моя обязанность — следить, чтобы вы тут не болтали лишнего. Для того меня сюда и послали.
Данила демонстративно оглядел роскошное помещение, предоставленное членам земной делегации для консультаций, удобно расположенное рядом с их номерами в лучшей гостинице города.
— Не слишком ты много на себя берешь — решать, на что я имею право? — разозленный адмирал пошел
— В самый раз, — ответил Малютин. — И не надо меня пугать. Я, сорри, давно не мальчик. И совершал немаленькие ошибки, которых больше не повторю. Невермор.
— Немаленькие ошибки? — необычное выражение неожиданно заинтересовало Кукушкина. Он задумался, припоминая. — Как тебя? Данила Малютин? Где я мог о тебе слышать? А! — его внезапно осенило. — Тот самый….
Адмирал резко осекся и посмотрел на Малютина с нескрываемым уважением. Немного помялся и, преодолевая себя, непривычно мягким тоном сказал:
— Прости, парень. Зря я, конечно, сболтнул, не подумал. А если насчет ошибок, от этого, понимаешь, никто не застрахован.
Кукушкин вспомнил цитаты изворотливого черноголового дипломата и усмехнулся:
— Как сказал бы этот фроггский писака, если бы он хоть что-нибудь смыслил в реальной жизни: — «Большие ошибки могут делать только большие люди». Давай, что ли, выпьем на брудершафт?
Данила немного подумал и согласился. Бутылка водки сразу же нашлась в небольшом саквояже, прихваченном адмиралом на совещание.
Дипломаты, с беспокойством наблюдавшие за стычкой, облегченно вздохнули.
— Кстати, давно хотел спросить, — адмирал припомнил странный обмен взглядами на заседании большого круга. — Откуда ты Бриана Роджерса знаешь? Мне показалось, вы друзья.
— Да так, встречались где-то недавно, — Данила подыскивал, как бы поубедительнее соврать, чтобы отвлечь собеседника от опасной темы. — На летных соревнованиях. Как раз тогда Ванюшин вашего лидера обставил.
— Нашли чем хвастаться, Ванюшиным, — обиженно отозвался адмирал. Пилот-виртуоз, наотрез отказывавшийся перейти из торговой охраны в военный флот, вызывал у него хроническое раздражение.
— Хороший мужик, этот Бриан, но со странностями, — что-то заподозривший адмирал настойчиво возвращался к прежнему разговору. — Представляешь, в молодости фамилию жены принял, Дианы Роджерс, певички известной у них там, в англо-американском секторе. На Марсе. Чтобы, говорит, на имидж ее работать! Как тебе такое, а?
— Мало ли какие у людей бывают странности, — ответил майор, отлично знавший Бриана Роджерса под именем Брайена Смита, когда-то бывшего капитана «Варяга».
Малютин не сомневался, что Вервицкому пока ничего не известно о прошлом марсианского вице-адмирала. И не должно быть известно. Кукушкина следовало отвлечь. — Давай лучше и вправду на брудершафт!
Данила торопливо выпил, чтобы заглушить не слишком приятные мысли. Брайен сменил фамилию и имя, сделал неплохую карьеру. Так поступил не только он. Без особого труда Малютин опознал в блестящем главе дипломатической службы грубияна и забияку, бывшего пилота Жака Картье. Кто мог тогда, двадцать лет назад, представить, что Жак оставит космос, закончит дипломатическую академию, сменит имя, внешность и станет дипломатом Леоном Форестье? Резко изменившийся Жак-Леон ничем не выдал, что узнал старого знакомого, но ошибка была исключена. Тренированная память безопасника никогда не подводила Малютина.