Вторая гробница
Шрифт:
Лорд Карнарвон подозвал своего секретаря и поручил ему отправить телеграмму следующего содержания:
«Луксор. Мистеру Говарду Картеру. Приезжаю с Эвелин как можно скорее. Карнарвон».
Книга третья
Глава 27
После плавания из Марселя в Александрию, сопровождавшегося штормом, и не менее утомительной поездки по железной дороге вверх по Нилу лорд Карнарвон и его дочь Эвелин прибыли в Долину царей в воскресенье 26
Странное напряжение висело в воздухе. Все обсуждали открытие Картера. Прошло уже много времени с тех пор, как в Долине царей делали какие-либо значительные открытия. И если и был кто-то, кто мог это сделать, то именно Говард Картер – мрачный англичанин, который жил в одиночестве на краю пустыни, как коптский монах, и разговаривал с камнями. Во всяком случае, так утверждали те, кто его знал.
Но Картер, с которым теперь встретились Карнарвон и его дочь Эвелин, казалось, стал другим. Покорность, безропотность, послушание, бывшие когда-то основными чертами его характера, исчезли. Вместо них появились самоуверенность, явная непреклонность и даже высокомерие, что в Говарде едва ли кто предполагал увидеть.
В ожидании предстоящего события Говард нанял ассистента, несколько лет работавшего для Фонда исследования Египта. Его звали Артур Каллендер, но по непонятным причинам все его нарычали Пеки. Внешне он напоминал платяной шкаф времен королевы Анны и, как и всякий крупный человек, отличался неким флегматизмом, идеальным качеством в работе с батраками, нанятыми на раскопки. Лично Картер уже не занимался рабочими.
Белоснежный костюм, галстук-бабочка, накрахмаленный воротничок и шляпа с широкими полями придавали довольно солидный вид. Картер сидел под зонтом, укрывшись от солнца, как это делал до войны Навилль, и раздавал приказания.
Когда лорд Карнарвон и его дочь Эвелин подошли к нему, он поднялся, но пожелал остаться в тени своего зонта. Приветствие Картера, несмотря на важность происшедшего события, было весьма сдержанным. Потом Говард повернулся к Эвелин:
– Я поздравляю тебя с помолвкой, Эва, – сухо произнес он. – К сожалению, у меня так много работы, что совершенно не нашлось времени написать тебе поздравление.
В словах Картера чувствовалась горечь. Но еще больше Эвелин поразил тот факт, что Говард знал о ее помолвке.
– Большое спасибо, я тебе очень благодарна, – запнувшись, ответила она, потом вопросительно взглянула на отца.
Картер заметил это и спокойно произнес:
– Твой отец оказал мне честь и прислал извещение о твоей помолвке, так сказать, поставил меня в известность. Так ведь, милорд?
– Папа! – рассерженно воскликнула Эвелин. – Папа, ты мог бы предоставить мне возможность самой сообщить Говарду о помолвке!
Лорд немного смутился. Этот разговор был для него неприятен. Но затем он резко,
– Дитя мое, это отцовское дело – отправлять извещения о помолвке своей дочери. А в семье Карнарвонов всегда почитали такт и приличия. Ты, собственно, должна это знать.
Лорд осторожно спускался по шестнадцати каменным ступеням, находившимся в центре широкого котлована, и со стороны казалось, что он боится что-либо разрушить. Тем временем Эвелин отвела Говарда в сторону.
– Я не хотела всего этого, – произнесла она, потупившись. – Мой отец почти вынудил меня согласиться на помолвку сБешамом. Он даже угрожал мне, что аннулирует чек, который выписал тебе на последний сезон раскопок.
– Конечно-конечно! – Говард лицемерно закивал. – Признаться, я тебе очень благодарен. Спасибо! Огромное спасибо.
Как я мог отважиться приблизиться к английской леди, я, археолог-содержанец, сын художника-анималиста из Норфолка. Миледи, я прошу прощения за неуместное проявление чувств! А сейчас извините меня.
Картер поспешил в котлован, чтобы догнать Карнарвона. В конце лестницы возвышалась глухая стена Швы между камней были заделаны глиной, на поверхности которой были отчетливо видны иероглифы с именем «Тутанхамон» и изображения шакала – печати города мертвых в Долине царей.
Лишь Говард Картер знал, что всеэто означает.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: и эту гробницу когда-то посетили разбойники. При детальном рассмотрении Картер обнаружил полукруглое отверстие, которое потом тщательно заделали, а сверху поставили печати. Но археолог все равно не унывал, потому что, судя по величине отверстия, в него едва мог протиснуться человек, а значит, крупные вещи из гробницы вынести не могли и царская мумия, скорее всего, осталась на месте. Но об этом Говард ничего не сказал.
В этот день он послал на работу лишь несколько человек, лучших своих батраков, предварительно приказав им хранить молчание.
Лорд в благоговении стоял перед стеной и от напряжения нервно подергивал плечами. Картер с удовольствием наблюдал за этим. Для него такое поведение было не в новинку, он уже переживал нечто подобное.
– Картер, – взволнованно пробормотал Карнарвон, – я думаю, что должен извиниться перед вами за свое нетерпение. Вы –великий археолог!
– Не стоит! – возразил Картер и мельком взглянул на Эвелин. – я всего лишь упрямый, а упрямство не считается христианской добродетелью. К тому же это были ваши деньги, милорд.
Мне очень жаль, что все слишком затянулось. Я дважды приказывал рыть котлован всего в пяти шагах от этих ступеней. Тогда я еще работал на Теодора Дэвиса. Но во второй раз вина лежит на вас, когда вы прекратили раскопки, опасаясь, что они повредят вход в гробницу Рамзеса VI, А когда древние египтяне копали гробницу для Рамзеса, они ссыпали мусор как раз поверх входа в усыпальницу забытого фараона.