Вторая гробница

Ванденберг Филипп

Лорд Карнарвон вскочил. Гнев, вызванный словами Картера, отчетливо проявился на его лице. Он хотел ответить Говарду, поправить его, но удержался и смолчал. Не говоря ни слова, мужчины стояли друг перед другом: лорд, не желающий терпеть возражений от человека, которого он содержал пятнадцать лет, и Картер, гордо и достойно настаивающий на своем мнении.

Наконец лорд прервал тягостное молчание:

– Значит, все самое важное сказано, мистер Картер. Будьте здоровы.

Картер мрачно, с презрением наблюдал, как лорд Карнарвон садится

на лошадь и уезжает. Говард обернулся и взглянул на Долину царей, на проклятый перекопанный ландшафт, который стал его судьбой. Он понимал, что никогда в жизни не покинет его.

Около полудня со стороны долины показались две фигуры. Еще издалека Говард узнал гордо вышагивающего Сайеда. Вместе с ним шла Эвелин. Египтянин вел ее горной тропой от Дейр-эль-Бахри, чтобы их никто не увидел. Когда Эвелин помахала Говарду, тот со всех ног бросился ей навстречу. Они горячо обнялись, Сайед застенчиво отвернулся и незаметно ушел по одной из тропинок.

Когда Эвелин прикоснулась к нему, Говарда вновь обуяло трепетное чувство, а печаль и разочарование, которые он только что чувствовал, ушли в ту же секунду. Картер позабыл о своем тяжелом положении и презрении, которое еще недавно испытывал к лорду.

– Говард! – прошептала Эвелин, встав на цыпочки, обняла его голову руками и поцеловала. – Ты написал мне такое красивое письмо… Я люблю тебя, Говард!

Она сказала это так естественно, что Говарда охватило еще большее беспокойство. Когда он отпустил ее, то заметил у ее ног клетку с желтой канарейкой, которая беспокойно порхала внутри.

– Я принесла ее с собой, – засмеялась Эвелин, – она очень смышленая. Она поможет тебе справиться с одиночеством. Ты должен дать ей имя. Это девочка!

– Тогда пусть ее зовут Эва.

– Ничего не имею против!

Взявшись за руки, они взобрались на холм, где стоял дом Говарда.

– Сегодня утром приезжал твой отец, – сказал Говард, понимая, что не может утаить это событие.

– Я знаю, – коротко ответила Эвелин. – И как вы поговорили?

– Все пропало, конец.

– Что это значит?

– Твой отец приказал мне немедленно прекратить раскопки.

– И так поступил папа? Вот подлец! Но это не последнее его слово. Я поговорю с ним!

– Я думаю, это не поможет, Эва. Лорд решительно настроен свернуть поиски, и, честно говоря, я должен сказать, что он прав. Нельзя заставить прийти удачу.

– Но… Говард! Можно! – Эвелин сердито посмотрела на него, и ее взгляд разбудил в Картере нежные чувства. Он с трогательностью наблюдал за девушкой, которая самоуверенно отстаивала свое мнение. – Можно! – повторила Эвелин. – Папа еще никогда не отказывал мне.

Картер смутился.

Когда они поднялись на холм, он предложил Эвелин осмотреть дом и, после того как они прошлись по всем комнатам, слегка смутившись, произнес:

– Это, конечно, не замок Хайклер, но по сравнению с моими прежними жилищами здесь вполне комфортно. В Амарне ночью мне приходилось сражаться

с крысами, змеями и скорпионами, в Луксоре я боялся незваных гостей, потому что в комнате не было настоящих дверей. А это – почти дворец.

Эвелин с удивлением взглянула на Картера.

– Ты живешь очень скромно, Говард. У меня такое впечатление, что ты вообще не можешь быть чем-нибудь недоволен.

– Ну что ты, – не сдержался Говард, – моя скромность – это не что иное, как лицемерная покорность судьбе. Я бы охотно был менее скромным, если бы представилась такая возможность. Но я не родился с серебряной ложкой во рту, и мне приходится работать с такими людьми, как твой отец.

Эвелин задумчиво кивнула.

– Говард, ты не хочешь показать мне Долину царей? – после паузы спросила она. – Мне было двенадцать лет, когда я ее впервые увидела. Это было так давно, что у меня почти не осталось воспоминаний.

Они вместе взобрались на окаймлявшие Долину царей утесы, откуда открывался прекрасный вид на Нил.

Говард раскинул руки, как Пророк, и посмотрел вниз, на распростершуюся у его ног долину. С пафосом актера, участвующего в большой премьере, он прокричал:

– Это мой мир, Эва! Для большинства это место – лишь скалы, песок и камни, но для меня оно скрывает все тайны человечества.

Воодушевленная этими словами, Эвелин подошла к ГоварДУ и положила руки ему на грудь. Внезапно оба почувствовали магическую привлекательность этого места и счастье, которое казалось необъяснимым. И если бы сейчас Говард взял ее за руку и сказал; «Прыгай!» – Эвелин, не задумываясь ни на секунду, бросилась бы вниз. Она была очарована и тронута до глубины души.

Несколько минут они стояли, прильнув друг к другу, и наслаждались одиночеством. Но был один свидетель, о котором не догадывался ни Говард, ни Эвелин. В полумиле от них, притаившись за песчаной дюной, в подзорную трубу за каждым их движением наблюдал лорд Карнарвон. От его глаз не укрылось, как влюбленные целовались, а затем опустились на землю. Страстные ласки не знали конца. Лорд, донельзя разъяренный, сложил подзорную трубу» вскочил на лошадь и ускакал.

На следующий день, когда солнце еще не встало и над рекой дул теплый ветер, Картер уже вышел из дома. Он должен был снова увидеть Эвелин, поэтому отправился в Луксор под предлогом, что ему нужно передать лорду бухгалтерскую книгу, куда был записан каждый потраченный на раскопки фунт и пиастр.

В холле отеля «Уинтер пэлэс» царило большое оживление, вызванное появлением экзальтированной молодой блондинки. На ней была броская одежда и громадная, украшенная цветами шляпа размером с колесо от телеги. Она прибыла в сопровождении своего мужа Арчибальда. Арчибальд, невысокий, полноватый мужчина, вел себя достаточно сдержанно. Он стоял в стороне и весело улыбался, пока его жена пронзительным голосом жаловалась на то, что им предложили скромный номер на первом этаже, да еще и без вида на реку.