Вторая попытка

Демченко Антон Витальевич

Уснуть мне удалось далеко не сразу, и на следующий день я извёлся, ожидая начала занятия и возможности задать множество вопросов роящихся и жужжащих в моей голове, словно пчёлы. Но всё-таки дотерпел и даже постарался, задав один вопрос, заткнуться, чтобы не вывалить на голову преподавательницы все свои измышления разом

– Ритуал Выбора?
– Бровь Ружаны Немировны чуть приподнялась.
– Неужто, ты и это вытянул из моего старика?

– Не совсем.
– Признался я.
– Дед Богдан отослал меня с этим вопросом к вам.

– Понятно. Значит, о волховских школах

ты уже прочёл.
– Задумчиво протянула она и, тряхнув гривой чёрных как смоль волос, резко кивнула.
– Ладно. Расскажу, что смогу. В отличие от современной концепции естествознания, оперирующей жёсткими формулами, старые школы больше полагались на чувственное восприятие... но это, ты и так уже понял, не так ли? А ведь каждый человек ощущает мир по-своему, это зависит от характера, воспитания, умений и привычек, в конце концов, и обряд, который тебя так заинтересовал, позволяет определить склонности ищущего ученичества и направить его по тому пути, где ученик сможет полнее всего раскрыть себя и свой талант.

– То есть, школы на самом деле не специализированы?
– Удивился я.

– Не в большей мере, чем сами люди. Садовод может стать убийцей, а воин на досуге сочинять поэмы.
– Усмехнулась тётка Ружана.
– Что не помешает, при случае, первому воспользоваться окровавленным ножом, чтобы разрыхлить землю вокруг увядающей розы, а второму - воткнуть в горло врага перо, только что поставившее точку в очередном сонете.

– А дед Богдан сказал, что школа Перуна - боевая.
– Протянул я. Пафосная речь хозяйки дома несколько выбила меня из колеи.

– И он тебе не соврал.
– Кивнула она.
– Это абсолютно мужская школа, путь тех, кто идёт к своей цели, невзирая на препятствия, сметая их со своего пути.

– А школа Макоши?
– Спросил я.

– Путь согласия. Женская школа, в которой никогда не было ни одного мужчины.
– Проговорив эту фразу, Бийская вытянула перед собой руку и на её ладонь неожиданно вспорхнула небольшая птичка с яркой оранжевой грудкой. Блеснув чёрными бусинами глаз, она попыталась отыскать на сложенной лодочкой ладони что-то съедобное. Не обнаружив искомого, малиновка встрепенулась, взъерошила перья и залилась долгой трелью. А я прямо-таки почувствовал недовольство маленькой птички. Поймав мой изумлённый взгляд, Ружана Немировна вытащила из кармана передника горсть зёрен и, отпустив накормленную птицу, кивнула.
– Школа Велеса. Путь понимания.

Чёрте что, и сбоку бантик. Вот как это называется.

Глава 2.

Лекция о школах затянулась надолго, хотя и была очень общей, фактически, обзорной. Но количество направлений оказалось так велико, что запомнить их все с одного раза у меня ни за что не получилось бы, так что, пришлось вооружиться блокнотом, карандашом и писать, писать, писать. Зато сколько информации к размышлению и... для сравнения. Утонуть можно.

В

отличие от жены, дед Богдан, взявшись исполнять данное слово, лекциями не заморачивался. У него на первом месте была практика.

– Ружана сказала, что ты неплохо освоил телекинез.
– Прогудел старик и кивнул в сторону сваленных у забора, попиленных на чурбаки брёвен.
– Вот и займись. А то завтра баню топить нечем будет.

Я пожал плечами и, подхватив потоком внимания сразу пяток чурок, потащил их к комлю. Свалив будущие поленья рядом с пнём, попытался взяться за колун, но тот вдруг исчез прямо у меня из-под носа, чтобы спустя мгновение оказаться в руке деда Богдана.

– Э?

– Телекинез, Ероха.
– Покачав головой, заявил старик.
– Без колуна справишься.

– Попробую.
– Вздохнул я.

– Не надо пробовать. Сделай.
– Бросил Бийский и... ушёл. Вот ведь, Йода-переросток.

На то, чтобы решить задачу, поставленную дедом Богданом, у меня ушло часа два... и не меньше двух десятков чурок, разнесённых в клочья. Ну не хотели они поначалу колоться, как положено, да и я не сразу сообразил, как лучше воздействовать. А потом, пока приноровился, пока освоился... в общем, к тому моменту, когда дед Богдан явился на задний двор, чтобы принять работу, я валялся под грушей и пытался прийти в себя. Устал... но задачу выполнил.

– Умаялся, а?
– Усмехнулся старик, остановившись в двух шагах от меня. Я кивнул, не поднимаясь с земли. Сил не было даже на то, чтобы просто сесть.
– Вижу-вижу. Что ж, покажи, чего добился.

– Вон, поленница сложена.
– Отмахнулся я.

– Встать!
– От внезапной смены тона, меня буквально подбросило вверх. Тело словно само по себе оказалось на ногах и тут же вытянулось во фрунт. Привычка, чтоб её. Дед Богдан окинул меня насмешливым взглядом.
– Вот, другое дело. Давай, продемонстрируй, чему научился.

Я вздохнул и, посмотрел в сторону забора, у которого оставалась ещё немаленькая куча чурбаков. Подхваченный потоком моего внимания, один из них взлетел в воздух и, тихо хрупнув, распался на четыре части. А меня ощутимо шатнуло.

– Перенапрягся.
– Заметил дед Богдан, придержав меня за плечо.
– Садись наземь, Ероха, и смотри внимательно.

Повинуясь желанию старика, из кучи вылетела пара чурок и приземлилась рядом с ним. Ухватив пальцами деревяшки, Бийский поставил их на пень, и резко сдавил ладонями. Сухое дерево недовольно хрустнуло под его руками и распалось на восемь полешек.

– Силу экономить надо, а то мозги с соплями вытекут.
– Назидательным тоном проговорил дед Богдан.
– Попробуешь?

Я неуверенно кивнул и старик тут же всучил мне пару послушно прилетевших по его команде чурбаков. Сосредоточиться... руки сжали дерево, сдавили его... и поток внимания, скользнув меж ладоней, легко расколол поленья на те же восемь частей. Это оказалось куда проще, чем обычный телекинез. Намного проще!

– Молодец!
– В эмоциях Бийского блеснули нотки довольства.
– А теперь, поднимайся и пошли обедать, а то Ружана уже заждалась... как бы ухватом подгонять не пришла.