Вторая попытка
Шрифт:
— Теперь мне придется снова писать тест! Мне нужно набрать! Э-э-э! Как минимум! Э-э-э! Тысячу пятьсот, чтобы быть уверенным, что я поступлю! Э-э-э…
— Лен, ты поступишь и с 1480 баллами, — сказала я, обрывая его.
— Тебе легко говорить. Э-э-э. Мисс Тысяча-пятьсот-сорок, — он сглотнул.
— Ну, хорошо. Теперь мне легко говорить, но я так же стремалась прошлой весной, как и ты. Всем было не по себе, потому что наша школа не сделала ничего, чтобы помочь нам подготовиться.
— А я, типа, не стремалась, — сказала Бриджит, подошедшая к нам сзади.
— Это потому,
— А я и до сих пор не собираюсь поступать, — заявила она.
— ТЫ НЕ СОБИРАЕШЬСЯ ПОСТУПАТЬ В КОЛЛЕДЖ? — у Лена просто не хватило мозгов переработать эту информацию.
— Да будет она поступать, — я махнула рукой, — просто она драматизирует.
— Я, типа, не буду поступать, я хочу быть актрисой, — сказала она. — Если я что и постигла этим летом на Летней довузовской программе по искусству, так это то, что невозможно научиться быть актрисой. Тогда зачем платить так много денег?
Лен чуть не упал, изо рта у него чуть ли не пена шла, когда он слушал, как ученица выпускного класса из группы с углубленным преподаванием предметов рассказывает о том, что не собирается в университет. Он прочистил горло и хмыкнул.
— В нашей школе и так самая низкая статистика поступлений в вузы во всем графстве. Только 18 процентов выпускного класса, что приблизительно равняется нашей группе для отличников, собираются посвятить следующие четыре года обучению в высших учебных заведениях. Еще 10 процентов поступят в двухгодичные колледжи или техникумы, и в большинстве случаев — это Колледж графства Оушн. Если выпускники специализированных классов не станут продолжать образование, то рейтинг школы упадет еще ниже, и серьезным студентам вроде меня и моего младшего брата Дональда, у которого сейчас самый высокий средний академический балл в восьмом классе, станет еще сложнее поступить в высококлассные вузы типа Корнуэлла. Что ожидает будущие поколения учеников Пайнвилля?
И вдруг, на том месте проповеди-монолога, когда Лен обычно не может самостоятельно остановиться и кто-то милосердно его перебивает, он замолчал сам. Я вытаращила глаза от удивления. Впервые я услышала, что Лен закончил предложение, не говоря уже о том, что в этот раз он произнес довольно страстную и складную речь без заиканий и повторений. Как будто он проглотил Пола Парлипиано. Или предательницу Хэвиленд.
— Она будет поступать, и она уже подала документы.
Он снова повернулся ко мне и спросил в своей классической манере:
— Э-э-э. А? Она. Что?
Бриджит не уклонилась от удара:
— Я подала документы в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, чтобы папа отстал от меня. Но я, типа, совершенно не собираюсь там учиться.
Я знаю, что Бриджит будет учиться в вузе, поэтому не считаю нужным заводиться. Правда, чем чаше она говорит об этом, тем больше это начинает беспокоить меня. Бриджит никогда не лжет, она действительно убедила себя в том, что она не будет учиться. Мне кажется, что лучший способ заставить ее изменить свое решение, — это не заострять на этом внимание и продолжать разговор как
— Так вот. За исключением Бриджит, которая не в счет, поскольку она не собирается поступать, — я произнесла последние четыре слова с легкой иронией, чтобы подчеркнуть свою мысль, — все остальные, включая меня, изрядно поволновалась по поводу тестов прошлой весной. Поэтому не думай, что я не понимаю твои чувства.
— Типа, Скотти не волновался, — тихо добавила Бриджит.
К счастью, Лен ее не слышал. Ее комментарий был необязателен, но он соответствовал действительности.
Скотти был единственным человеком, кому я завидовала прошлой весной, потому что он был совершенно расслаблен по поводу тестов. Его уже завербовали играть в бейсбол за Лигу патриотов, что является самым высоким достижением, на которое может рассчитывать достаточно хорошо тренированный белый парень ростом метр девяносто, из пригорода. Все, что ему нужно было сделать, — это правильно вписать свое имя, и он автоматически получал необходимое количество баллов, чтобы получать стипендию, которую предлагал ему университет Ли. Естественно, он набрал 1170 баллов.
Мне такие успехи в спорте не грозили. Тем не менее я сохраняла иллюзию этой возможности для отца и Килли, обещая им старательно тренироваться все лето, чтобы снова прийти в отличную спортивную форму. Частично я это даже имела в виду.
Так было, пока я не получила результаты теста на определение академических способностей.
Тем не менее мой успех привел к образованию одной проблемы. Как на то указал Лен, я одна из немногих учениц за всю историю нашей школы, чьи баллы могут дать повод гордиться, ведь у меня есть шанс поступить в действительно престижный университет. Поэтому вопрос мне задают миллион раз на дню. Учителя, которые никогда мне не преподавали. Буфетчицы в столовой. Нельзя не отвечать на вопрос, если ты Джессика Дарлинг, поэтому я, как и прежде, отвечаю:
— Университеты Эмхерст, Пьедмонт, Суартмор или Уильямс.
Я решила послушаться маму и начала подавать заявления в эти четыре вуза, которых не одобрил Пол Парлипиано. Скорее всего, он понял бы мое желание находиться в безопасности, то есть подальше от Нью-Йорка. Я даже осмелилась поднять эту тему в разговоре с Тэрин, пока мы разбирали доказательства теорем.
— Тэрин, а твой сводный брат упоминал, что мы случайно встретились с ним этим летом?
Она даже не подняла своих огромных глаз.
— Ну, так вот, мы с ним пересеклись. Он сказал мне, что я должна поступать в Колумбийский университет, что я и собиралась сделать, пока, ну знаешь, все это не случилось у них на Манхэттене.
Было похоже, что она хочет натянуть свою шерстяную шапку на глаза.
— Не говорил ли Пол, что теперь ему хочется уехать из города, что ему страшно из-за того, что еще может произойти?
Она смотрела на меня сквозь толстую занавесь своих волос и не отвечала. Наверное, она хочет, чтобы наши отношения оставались сугубо деловыми.