Вторая радуга
Шрифт:
Стрельников оттолкнул пирогу от берега, едва последний член экипажа перешагнул через борт. Мелко сидящая пирога качалась на волнах так, как будто готовилась вот-вот рассыпаться. Занявший место рядом с Харламовым Богачев негромко сказал:
— Не беспокойся, эти лодки очень гибкие.
— Что? — удивился юноша, работая веслом.
— Лодка очень гибкая, говорю. А ты одноклассник и друг Ольги, да? Давай дружить, — он протянул руку. — Саша.
— Ермолай, — ответил рукопожатием юноша, — как ты узнал?
— Я понимаю желания и намерения многих людей. Ты,
На стремнину уже вышла лодка с номером четыре, где над бортом мелькнула голова Кости Богомолова, усердно ворочающего веслом. Там же сидела Инна, она смотрела в их сторону. Харламов помахал ей рукой. Девушка не ответила, отвернулась. Вслед за нею проплыла лодка с номером пять, затем шестая, с которой их приветствовал Гришка Рахимов. Плоскодонная пирога шла не столь ходко, и они, пока выгребли на стремнину, порядком отстали. К ним приблизился Стрельников на одноместной байдарке.
— Держите шестую лодку в пределах видимости. Идёте последними, так что оглядываться вам не на кого, это на вас будут оглядываться. Пирога набирает скорость, только если все синхронно и часто работают веслами. Чуть отдохнёте, потренируйтесь. Пригодится, — он несколько раз взмахнул веслом и умчался на своей байдарке вперед.
Богачев с удовольствием опустил весло и сел на дно лодки — Ольга велела только братьям Алешиным изредка подгребать, чтобы не терять стрежень, и остальные принялись устраиваться поудобнее.
— Я так думаю, что в нашей лодке все должны уметь плавать, — неожиданно произнес Сашка, — последними плывем.
— На шестой лодке Гришка, мой одноклассник. Вот он плавает, как рыба. Мне кажется, лодки комплектовали по другому признаку, — ответил юноша.
Сашка помолчал минуту, затем сказал, что он тоже получил фиксатор мощи.
— Ты что, все мысли читаешь? — поразился Харламов.
— Сидящий рядом Игорь внимательно прислушивался к их разговору. Услышав про фиксатор, он уважительно присвистнул.
— У нас на всю школу только один прислали, для Инги, — он кивнул головой в сторону кормы, куда посадили Баканову, объявившую, что с веслом она не справится. — Мы её ведьмой зовем, в шутку, конечно. Она не вредная девчонка, только обижать её не рекомендуется, люди вокруг её настроение ощущают физически, как боль или болезнь какую. Она и экзамены одна сдавала, рисковать было нельзя. Если бы она на экзамене расстроилась, весь класс пришлось бы в лазарет отправлять. И так, когда она нервничает, у многих девчонок приступы мигрени начинаются.
— Так что вы её на руках носите и пылинки с нее сдуваете, — догадался Сашка, — и за это получаете хорошее настроение и отменное самочувствие.
— Верно, — удивился Игорь и замолчал.
Вскоре Аникутина попробовала обучить экипаж пироги согласованной гребле. У них получилось с первого раза. Пирога разгонялась стремительно, но стоило прекратить грести, как она сразу и останавливалась. Тем не менее они почти догнали шестую лодку. Вскоре выяснилось, для чего им потребовалось отрабатывать маневренность — вверх по реке прошел катер, и лодкам пришлось прижаться
— В каждой лодке, кроме нашей, есть взрослый сопровождающий, — заметил Игорь.
Они образовали на корме небольшую компанию — Инга, Ермолай, Игорь, Сашка и Женька Шатохин. И разговоры у них велись серьезные — не то, что на носу, где веселил всех вокруг себя Лёшка Константинов.
— Нет, расщеп это не трагедия, это спасение, — уверял всех Женька. — Сегодня ты посмотрел в календарь — ага, после обеда пойдет дождь и похолодает. Ты точно знаешь, что и в следующем году так будет, и через двадцать лет — тоже так. А до расщепа? Погода была непредсказуема, никто даже разлива рек не мог угадать. Наводнения иногда целые города заливали. А землетрясения? Случилось хоть одно после расщепа? То-то… Возможно, так наши предки спасли нас от всеобщей катастрофы.
— Так может, это нас спасли, а у остальных дела неважные? — предположил Сашка.
— Чего гадать, — повел затекшими плечами Игорь, — расскажут. Однако, неудобно тут сидеть…
— Ты встань, — радостно посоветовала Инга, до сих пор молчавшая.
Игорь попробовал встать, и чуть не рухнул за борт. Гибкая пирога отзывалась на любое движение, а долговязый парень никак не мог пристроить удобно ноги.
— Спасибо, Инга, — отозвался Игорь, — я к таким подвигам еще не готов. Здесь не паркет, понимаешь ли.
Он прислонился спиной к борту и согнул ноги в коленях. Ермолай тоже вскоре обнаружил, что сидеть на устланном тонкими дощечками днище пироги неудобно. Приходилось постоянно менять позу, а делать это в раскачивающейся лодке с непривычки сложно. Разговор довольно быстро увял, на носу веселье тоже затихло.
— Оля, а как мы пи-пи делать будем? — спросила Галина без всякого стеснения.
— Можно прямо за борт, но если пока неловко, так мы и к берегу пристанем. Только потом веслами поработать придется.
Решили пристать, а потом, естественно, интенсивно гребли, догоняя. Караван постепенно собрался в короткую цепочку. Лодки шли друг от друга в двадцати метрах. Стрельников на байдарке держался наравне с первой лодкой. Он и скомандовал причаливать, когда впереди показался большой остров с отлогими берегами. Обеда не было. Перекусили бутербродами с ключевой водой, размяли ноги, затем Павел Сергеевич собрал всех вокруг себя.
— Все здесь знают, что мы направляемся на Край, где вы пройдете предназначенное испытание. Может быть, не всем известно, что в расщепе существуют различные секты, которые поставили своей целью борьбу со Школами Радуги. И, иногда, не только со школами, но и с теми, кто отправляется на Край. Поэтому путешествуете вы в сопровождении проводников, которые располагают необходимыми данными, чтобы всех защитить в случае нападения. Однако, как вы могли заметить, проводников всего шестеро, а вас намного больше. Поэтому, в целях безопасности, настоятельно рекомендую: в одиночку от места стоянки больше чем на полсотни шагов не удаляться. Лодкам с маршрута не сворачивать, разных игр на воде не затевать. От каравана не отрываться. Ясно?