Вторая волна
Шрифт:
— Мы тоже так поняли, — сказал Сергеич и признался: — Но, честно, думал, что нам кабзда. Сильно их много. Прям ващесовсем. Ох, ёпта!
Сергеич мазнул мне по глазам фонариком, снял его, подошел ко мне.
— Бля, у тебя круги панды под глазами, и нос свернут. Он, интересно, выровняется, или так и будет вбок торчать? Капец тебя разукрасили!
— Фигня, вот что в спину попали и пуля где-то внутри, это не фигня.
Сергеич обошел меня, выругался, увидев пулевое отверстие, и сказал
— Прикинь, его в спину ранили, а все уже зажило. Пуля, да, таки внутри…
И вдруг он как заржет! Аж пополам сложился. Не в силах совладать с истерикой, он сел на корточки и начал похрюкивать от смеха.
— Ты чего? — возмутился я. — Делись, мы тоже поржать хотим.
Сергеич указал на меня рукой, раскрыл рот и снова сложился. Наконец он смахнул слезы и объяснил:
— Прикиньте, проходит он… Ха-ха-ха! Через металлодетектор… А-ха-ха! Сидят эти у мониторов и ви… видят… Пулю! А-ха-ха!
Сперва захохотал Рамиз, я тоже заулыбался — не столько из-за удачной шутки, сколько с Сергеича, который всех заражал, даже Эдрик хохотал, будто понимал, о чем речь. Мы дружно сбрасывали напряжение.
Из диспетчерской выглянули Вика и Карина. К нам они почему-то не подходили.
— Вы че ржете? — спросила Вика.
Отсмеявшись, я спросил:
— Филиппинка очнулась?
— Не-а, — мотнул головой Сергеич. — Так и валяется.
Я кивнул, посмотрел на него.
— Что с твоей раной? Она глубокая?
Профиль показывал 89% активности.
— Кровит. Перетянул, вот. — Он выставил вперед раненую ногу. — С-суки! Чего ж они все такие суки?
Пришлось объяснять:
— Вы еще не поняли? У них контакт с Папашей. Они нас сдали в обмен на какие-то плюшки. Много их. Наверняка они не всем табором к нам нагрянули, кто-то еще остался в лагере и может пожаловать в гости, что усложняет задачу.
— Мочить их надо! — сжал кулак Сергеич. — Первыми и вырезать… расстрелять! Огнестрела-то у нас валом.
— Кого мочить? — возмутился Рамиз. — Там остались самые хилые, бабы и дети. Но мы теперь поняли, да, зачем нам лишние рты? Если бы не талант Дениса, мы были бы мертвы, нас бы шапками закидали.
Сергеич возразил:
— Валить их надо. Видели, как они нас ненавидят? Ножом ковыряли в ране, Эдрика мутузили с лютой злостью! Если бы нашли конте… — Он хлопнул себя по губам. — В общем, конец нам пришел бы. И те, что остались у них на базе, так же ненавидят белых. Потому что завидуют. Так что или они, или мы.
— Чему завидуют-то? — фыркнула Вика. — Красоте твоей неземной, дед? Как был расистом, так и остался.
— Но-но! — подняв палец, проговорил Сергеич. — Я за КПРФ! Мы негров не угнетали!
— Надеюсь, ты не всерьез это несешь, а прикалываешься, — ответила Вика.
—
Я в это время осмотрел груду трофейного оружия и сказал:
— Рамиз прав, давай думать, как разбираться с Папашей. Времени у нас в обрез. Даже если филы не сказали ему, где нас искать, его люди все равно сюда собираются, как сообщил «крот»…
— Ага… эти, — Сергеич снова пнул труп, — не сказали, не успели. Зато те, кто остался, растреплют аж бегом. Так что нет у нас больше базы.
Он был прав. Скорее всего, Папаша нагрянет завтра, и, по-хорошему, надо бы отсюда сваливать.
— Хорошая новость: филы нам огнестрела приволокли на целый взвод. Давайте пособираем и… — Тут я кое-что вспомнил и похолодел. — Кстати… Крош… где мелкий?
Все замолчали, запереглядывались. Сбежать он не мог, переприручить его может только чистильщик, а таковых среди филиппинцев я не заметил. Неужели он кинулся на врага первым и пострадал? Меня охватила злость, и сразу появились силы.
— Все в диспетчерскую, ищем котенка.
— Может, спрятался? — с надеждой спросил Сергеич.
Я мотнул головой:
— Нет. Не в его это… стиле. Он боец.
Рамиз крикнул:
— Девочки, вы котенка не видели?
— Мы не искали, — ответила Вика и проговорила уже из диспетчерской: — Но ща поищем.
Когда я переступал порог, Вика молча держала на руках тельце Кроша. Активности в нем было 17%. Так я и знал, он набросился на филиппинцев и принял первый удар.
— Он умер? — дрожащим голосом спросила Карина.
— Нет, — ответил я, взял котенка на руки, и буквально на глазах его активность снизилась до 15%.
Скорее всего, его ударили чем-то или швырнули о стену, и сейчас он умирает от внутреннего кровотечения. Шагнув к шкафу, я достал рюкзак с контейнером, положил на него котенка и определил на стол, вокруг которого столпились друзья, как возле постели раненого товарища.
Активность Кроша больше не менялась ни в одну, ни в другую сторону. Малышу, который умел лечить, некому было помочь. Первым порывом было дать ему таблетку полного исцеления, вот только откуда-то я знал, что на него она не подействует.
Сегодня и уровень ему купить нельзя — я так и не понял, почему нам с ним доступна покупка лишь одного уровня в сутки. Папаша точно покупал себе по несколько в день. Может, это искусственное ограничение жнецов?
Впрочем, какая разница? Главное, что сейчас жизнь Кроша зависела от ресурса маленького организма и целебных свойств контейнера.