Вторая жена
Шрифт:
— Слава Богу, наконец-то, — сказала Айрин.
Священник бросил на нее суровый взгляд, и последнее путешествие Венеции началось.
ГЛАВА 16
Выбранные Венецией поверенные Пейрис, Смит и Паф после похорон устроили небольшие поминки, состоявшиеся в ноттинг-хиллском доме покойной. Всем заправляла их представительница, грозная молодая женщина, требовавшая, чтобы ее называли мисс — непременно мисс — Уайли. Она была одета с головы до ног в черное. Зато ее лицо было белым, глаза черными, а тонкие губы — ярко-алыми. Она была уверена в себе, холодна как лед и явно старалась как можно скорее
— По-моему, спешить некуда, — сердито пробормотала Айрин, когда ей сунули в руку бокал, но не предложили сесть. Мисс Уайли убрала все стулья, рассудив, что, если людям негде сидеть, они надолго не задержатся. — Думаю, Венеция хотела бы, чтобы нам здесь было уютно.
Питер и Филип посмотрели на нее с сомнением, а Хилари спросила:
— Вы так думаете? По-моему, это было бы неправильно. В конце концов, мы только что с похорон.
— Конечно. Она хотела бы, чтобы мы получили удовольствие. Иначе зачем она все устроила еще до того, как умерла? Это был ее способ попрощаться с нами. Устроить вечеринку перед тем, как каждый пойдет своим путем.
Саманта слышала слова Айрин и молча злилась. Она предпочла бы, чтобы никаких поминок не проводили вообще, и была полностью согласна с мисс Уайли, что все должно завершиться в минимально допустимый приличиями срок.
— Мама, а ты как думаешь? — спросил Питер.
— Венеция была старомодна, — пришлось признаться Саманте. — И устроила поминки, потому что так было принято в ее время. Думаю, она хотела, чтобы все было так, как она привыкла.
— Вот именно, — сказала Айрин. — Она хотела устроить пирушку.
— Вовсе нет, — огрызнулась Саманта. — Думаю, она хотела достойных и коротких проводов.
— Ерунда! — решительно возразила Айрин. — Если бы Венеция хотела коротких проводов, она не стала бы тратить на них все свои деньги.
Филип поймал взгляд Айрин и вдруг улыбнулся.
— Все верно, — сказал мальчик. — Она действительно хотела, чтобы мы устроили пирушку. — Он осмотрел устроенный в гостиной фуршет с любопытством и профессиональным интересом будущего повара, не упустив ничего. Тут были булочки с копченой лососиной и спаржей, канапе всех сортов, видов и размеров, сандвичи, меренги, эклеры и птифуры. Стол ломился от яств. — Выглядит замечательно, — сказал он. — Так и хочется попробовать.
— Все от Фортнэма и Мейсона, — резко сказала мисс Уайли, — так что должно быть вкусно. — Лично она считала, что это верх расточительности, однако была вынуждена подчиняться недвусмысленным указаниям клиента. — Но это не пирушка. — Она пронзительно посмотрела на Айрин, однако та, понимавшая, что выиграла сражение, только безмятежно улыбнулась в ответ. — Это маленькие поминки.
Саманта бросила на нее благодарный взгляд, надеясь на то, что мисс Уайли сумеет поддержать порядок. На улице со скрежетом остановилась машина Лероя. Сегодня он воспользовался ярко-желтым «шевроле», облупившиеся хромированные крылья которого заняли чуть ли не всю улицу. Она слегка вздрогнула от этой вызывающей вульгарности.
— Я не сомневалась, что он придет, — пробормотала она мисс Уайли. — И приведет с собой эту женщину, которая ему даже не жена.
— А ты не жена Пирсу! — громко сказал Филип.
Питер покраснел от смущения. Ему не хотелось даже думать об этом, не то что говорить. Но Филипа ничто не могло остановить.
— Как бы там ни было, его пригласили, — сказала Хилари. — И он пришел.
Фелисити заметила, что Саманта вспыхнула от досады. Фелисити, Тони и Аннабел с бокалами вина и тарелками,
— Я постараюсь, чтобы он не пробыл здесь слишком долго, — сказала Саманта, беря булочку с копченой лососиной и спаржей.
— Мама, ты ведь не станешь обижать Лероя? — с тревогой спросил Питер. — Венеция любила его, а он заботился о ней. И Вероника тоже. Она часто готовила Венеции обед, когда та слишком уставала. — Его голос дрогнул от обиды, когда Саманта ушла в другой конец комнаты, чтобы поговорить со старыми друзьями Венеции, приехавшими из далекого Йоркшира. Почему мать не хочет понять, как важны были для Венеции Лерой и Вероника?
Но Саманта, с виду элегантная и собранная, просто не слышала его слов. На самом деле она кипела от гнева. Ядовитая реплика Филипа насчет ее самой и Пирса попала в цель. Она напомнила Саманте, что ее положение не из лучших. Пирс мог насмехаться над браком сколько ему угодно, говорить, что стремление к семейной жизни — пережиток, простительный только крестьянам, но на нее это не действовало. Она по-прежнему хотела быть замужем, иметь гарантию в виде листа бумаги, заверяющего, что они принадлежат друг другу, хотя и знала, что эта гарантия не слишком надежна. Но брак был той формой отношений, по которой она тосковала, не признаваясь в этом даже себе самой. Я счастлива, я счастлива, начала про себя твердить она и тут же затосковала по Пирсу и Калифорнии. Она обвела взглядом крошечную комнату лондонского дома Венеции, забитую фарфором и серебром, унаследованным или собранным Венецией за долгие годы. От этих вещей и воспоминаний ей стало душно. Да, ей здесь делать больше нечего. Она здесь чужая. Она не хочет быть привязанной к этому тесному мирку людей и вещей. Внезапный страх потерять Пирса и обретенную благодаря ему новую жизнь показался ей чепухой. Как только Лондон и дети останутся позади, все будет в порядке. Особенно дети, которые всегда выбивали ее из колеи. К ней подошла мисс Уайли.
— Прибыли новые гости, — очень неодобрительно сказала она.
Саманта обернулась и посмотрела на Лероя. Казалось, его вязаная шапочка жила своей жизнью. Она неистово подпрыгивала, когда тот жал людям руки и представлял им Веронику.
— До чего я рад оказаться здесь! — широко улыбаясь, сказал он. — Дядя Игнациус будет с минуты на минуту. Он пошел к себе за банджо и барабанами.
Мисс Уайли выглядела так, словно нуждалась в нюхательной соли. При словах «банджо» и «барабаны» ее бледное лицо стало пепельным, а у Саманты упало сердце. Она смутно помнила дядю Игнациуса и молилась, чтобы это оказался не он. Но тут она напомнила себе, что Лерой действительно был добр к Венеции. Нельзя забывать об этом. Поэтому она решительно и с чувством собственного достоинства сказала ему:
— Мы будем рады дяде Игнациусу.
— Но не барабанам и банджо, — пробормотала мисс Уайли.
Однако Лерой ее не слушал. Он и Вероника уже с удовольствием уплетали канапе.
— Эти поминки не превратятся в пирушку, — сказала мисс Уайли, но ее голосу не хватаю убежденности.
— Хорошие были поминки, — сказал Тони, ведя переполненный микроавтобус в Примроуз-Хилл, чтобы завезти Айрин.
— Замечательные, — подхватил Филип. — Венеция была бы довольна.