Второй Эдем
Шрифт:
В наши дни реклама товара сама по себе является формой искусства. Существуют ежегодные премии для режиссеров, которым удалось лучше других прорекламировать в сериале товары своих клиентов. Схема работы здесь уже настолько отработана, что ничего не стоит сделать и антирекламу с помощью повсеместно используемого приема…
– Ты видел, что каждый раз, когда Маньяк убивает девушку горлышком от бутылки, я беру бутылку пепси? – хвастается гордый молодой режиссер «Маньяка-23». – А копыпьют только кока-колу.
– Нет, я этого не заметил, – отвечает его
– Вот именно! – торжествующе восклицает гордый молодой режиссер. – Ты не виделэтого, но это так, и поверь мне, для твоего подсознания пепси уже не настолько привлекательна.
Джуди отметил, что один из персонажей международного «мыла» одет в футболку с надписью «Клаустрофоб». Компания «Клаустрофоб», занимающаяся производством одежды, была открыта Толстоу для эксплуатации типичного среди молодых людей циничного юмора по поводу того, что они потенциально являются последним поколением на Земле. Джинсы и футболки с глумливыми слоганами «Лучше живая крыса, чем мертвый лицемерный ублюдок» и «Призывы «зеленых» не спасут тебя от смерти, просто жить станет грустнее» активно раскупались.
«Природа» очень болезненно реагировала на такие надписи, потому что все ее попытки обратиться к подросткам с призывом подумать о приближающейся гибели планеты натыкались на ответ типа «Ну и хер с ней!». Этот лозунг можно было увидеть на одном из самых популярных товаров компании «Клаустрофоб» – рубашке с изображением уродливой мертвой планеты и идущей под ним незатейливой фразой: «Ну и хер с ней!».
Одежда производства Толстоу в шоу компании Толстоу. У Джуди было смутное подозрение, что такое наглое продвижение собственной продукции незаконно. Однако подобные рассуждения носили чисто академический характер, потому что единственным законным средством против этого явления было бы уничтожение спутников, через которые ведется трансляция…
Мысли Джуди блуждали очень далеко. Он знал, что должен сосредоточиться и спланировать свой следующий шаг, но телевизор продолжал оказывать на него свое завораживающее воздействие. Началась рекламная пауза, прерывающая программы в это время дня каждые девяносто секунд. Первым пошел ролик, рекламирующий ту самую одежду, о которой только что думал Джуди.
– Они просто обнаглели, – пробормотал Джуди, глядя на европейских подростков, скачущих на экране в футболках и шляпах компании «Клаустрофоб». – Этому ублюдку Толстоу везде нужно успеть. Реклама – это же просто продолжение программы. Контролируй информацию, контролируй рекламу – и продавай все, что хочешь.
Пока Джуди развивал про себя эту мысль, начался выпуск новостей. Утечка токсических веществ в столице Европы, разумеется, была первым сюжетом, и Джуди беспомощно наблюдал за репортажем в нелепой надежде понять, что явилось причиной катастрофы. Подсказки не оказалось. После новостей последовала еще одна рекламная пауза, и вдруг, глядя на экран, Джуди внезапно все понял. Его осенило.
Блудный сын
Теперь Джуди знал, какую дорожку ему выбрать. Он допил коньяк, доел булочку и отправился мириться с ФБР.
Возвращение его не радовало. Он не выходил на связь
До того как предстать перед бывшим боссом, Джуди предпринял ряд неприятных, но необходимых шагов. Он выкинул все свои документы в канализацию, количество отравы в которой полностью исключало возможность того, что документы когда-либо снова увидят свет. Затем немного повалялся в сточной канаве, чтобы придать себе соответствующий вид, и завершил приготовления, выбрав самого крутого на вид парня в самом крутом на вид баре и выплеснув ему в лицо кружку пива.
Через десять минут после этого Джуди выполз на улицу с подбитым глазом и сломанным носом и вскоре был подобран полицией.
– Я агент ФБР, я только что сбежал от террористов. Мне необходимо встретиться с американским консулом.
Таким образом Джуди возвратился в Америку, где его посадили под арест и потребовали объяснений.
Дела у Джуди обстояли не лучшим образом.
– Ты что, всерьез пытаешься утверждать, – ревел Коготь, – что эта женщинаутащила тебя на багажную ленту, стащила с нее, провела через огромную толпу пассажиров, солдат и полицейских, и ты не смог ее остановить!
– Именно так, сэр, – сказал Джуди, еле шевеля распухшими и разбитыми губами.
– Нет, Шварц, – настойчиво продолжил Коготь, – это не так. Я тебе не верю, даже ты не смог бы так блестяще провалить задание. Я уверен, что ты помог этой девке по личным мотивам.
– Мотивы, сэр? И какие же мотивы могли заставить меня помочь террористке?
Коготь швырнул на свой стол фотографии Розали.
– Бледная кожа! Зеленые глаза! Маленькие классные сиськи и кругленькая задница! Это тебе не мотивы? Ты захотел трахнуть ее, так, Шварц?
– Сэр, я…
– Не спорь со мной! Ты понял, что у тебя есть единственный шанс трахнуть действительно стоящую телку, и ты им воспользовался. Посмотри на себя! Ты просто урод. Безобразный недомерок, чучело мелкорослое. Разве это жизнь? И вдруг тебя приковывают наручниками к классной девушке. И я уверен, что она тебя поощряла, верно? Раздвигала ножки и всячески заманивала? Разумеется, так все и было. Она видела, что рядом с ней убогий кусок дерьма. Ты дал слабину, верно, Шварц? Ты пошел за своим маленьким гадким членом, и он привел тебя прямо в клетку. Ну и что ты теперь скажешь?
– Я голубой, сэр.
– Ничего себе! Так я и думал… – Коготь на секунду замолчал, переваривая услышанное. – Повтори?
– Я голубой, сэр, более того, я двенадцать лет живу в законном браке со своим мужем. Мы поженились в Сан-Франциско. Эта информация есть в моем досье, сэр.
Коготь яростно защелкал кнопками клавиатуры и, к своему ужасу, обнаружил, что Джуди говорит правду.
– Я не знал, что вас принимают в Бюро.
– Сэр, уже шестьдесят лет ФБР, согласно закону, обязано принимать на работу определенное число гомосексуалистов.