Второй Фонд
Шрифт:
Когда лейтенант заглянул в твои бумаги, он увидел там сложенную в несколько раз пятисоткредитовую банкноту. Видишь, как все просто?
– Я вам отдам. У меня много денег.
– Что ты! – Папа смущенно улыбнулся и замахал руками.
Аркадия не настаивала.
– А что, если бы он взял деньги и задержал меня, обвинив в подкупе?
– И отказался от пятисот кредитов? Никогда! Я знаю этих людей, девочка.
Аркадия не поверила. Не знает он людей, а особенно этих. В постели она еще раз все припомнила и обдумала и поняла, что никакая
Зачем? Чтобы удостовериться, что она улетела? И именно на Трантор?
Неужели Мама с Папой, эти недалекие добросердечные люди, такие же беспомощные марионетки в руках Второго Фонда, как она сама?
Должно быть, так.
Или...
Все бесполезно. С ними невозможно бороться. Что бы она ни делала, она всегда сделает то, что нужно им, всемогущим сверхчеловекам.
И все же, она должна перехитрить их, должна, должна!
16. Война начинается
По причине – или причинам, – неизвестным населению Галактики в описываемое нами время, основной единицей Всегалактического стандартного времени считалась секунда, то есть промежуток времени, в течение которого свет преодолевает расстояние в 299776 километров. Промежуток времени в 86400 секунд считался Всегалактическим стандартным днем, а 365 таких дней составляли Всегалактический стандартный год.
Почему именно 299776, 86400 и 365?
Традиция, ответит историк. Магические числа, ответят нумерологи, оккультисты, мистики и метафизики. Именно такими отрезками, скажут очень немногие, измерялось время на потерянной родине человечества, для которой они являлись естественными периодами обращения вокруг своей оси и вокруг солнца.
Как бы то ни было, в 185 день 11692 года Галактической Эры крейсер Фонда «Хобер Мэллоу» встретился с калганской эскадрой, возглавляемой «Бесстрашным», отказался принять на борт вооруженный отряд и был расстрелян. Это был также 185 день 419 года от рождения Хари Селдона и 185 день 348 года от основания Фонда. Для Калгана это был 185 день 56 года от учреждения Мулом династии Первых Граждан. Для удобства в каждом летоисчислении годы были подогнаны так, чтобы дни в них совпадали.
Разумеется, каждый из миллионов миров Галактики имел свое собственное время, определяемое вращением его небесных соседей.
Но с какой бы датой мы ни соотнесли день гибели «Хобера Мэллоу», именно он считается началом войны со Штеттином.
Для доктора Дарелла это был тридцать второй день с тех пор, как Аркадия улетела с Термина.
Мало кто знал, чего ему стоило сохранять спокойствие в течение этого месяца. Только доктор Элветт Семик о чем-то догадывался. Он был стар и любил говорить, что его мозговые извилины настолько отвердели, что мыслительные процессы идут одними и теми же путями и приводят к одним и тем же результатам. Он всячески приветствовал
Семик оттопырил губы и сказал:
– Нужно что-то делать.
Дарелл, очнувшись от раздумий, спросил:
– На чем мы остановились?
Семик пристально посмотрел на него и снова показал желтые редкие зубы:
– Нужно искать девочку.
– Я спрашивал, можете ли вы построить резонатор Симса-Молффа заданной мощности?
– Я ответил, что могу, но вы не слушали.
– Простите, Элветт, я становлюсь рассеянным. То, что мы делаем сейчас, гораздо важнее для Галактики, чем спасение Аркадии. Для всей Галактики, кроме меня и Аркадии. А интересы большинства – прежде всего.
Какого размера будет резонатор?
– Не знаю. Можно посмотреть в каталогах.
– Хоть приблизительно? Длиной в квартал? Весом в тонну?
– Я думал, вам нужны точные цифры... Нет, это маленький аппарат. Вот такой, – Семик выставил фалангу большого пальца.
– Хорошо, вы можете сделать что-нибудь в таком роде?
Дарелл начертил что-то в блокноте и показал рисунок физику.
Тот посмотрел и улыбнулся.
– Знаете, в моем возрасте мозг окостеневает. Никак не пойму, что это.
Дарелл объяснил. Семик покачал головой.
– Нужны гиперреле. Только они могут обеспечить необходимую скорость. Причем нужно много.
– Но аппарат можно сделать?
– Конечно.
– Вы можете достать необходимые детали, не привлекая к себе внимания? Под видом плановой работы?
– Пятьдесят гиперреле? – Семик приподнял верхнюю губу. – Я бы за всю жизнь столько не израсходовал.
– Нельзя ли придумать что-нибудь мирное, на что они могли бы понадобиться?
– Постараюсь.
– Какого размера будет аппарат?
– Гиперреле микроскопические, проводка, трубки... Галактика, да здесь несколько сот цепей!
– Ничего не поделаешь. Так какого?
Семик показал руками.
– Слишком большой, – сказал Дарелл, – он должен висеть у меня на поясе.
Он скомкал рисунок и бросил тугой бумажный шарик в пепельницу с атомным дезинтегратором. Белая вспышка – и шарика не стало.
– Кто к вам пришел? – спросил Дарелл.
Семик перегнулся через стол и глянул на экран.
– Юноша Антор и кто-то еще.
Дарелл побарабанил пальцами по ножке стула.
– При них об этом ни слова, Семик. Если наше знание обнаружится, оно будет стоить нам жизни. Не стоит ставить под угрозу еще две.
Пеллеас Антор ворвался в тихую келью Семика, как вихрь. Широкие рукава его летней рубашки подрагивали, словно крылья, хотя воздух в комнате был неподвижен.
– Доктор Дарелл, доктор Семик, познакомьтесь – Орум Дириге, – сказал он.
Спутник Антора был высокого роста. Длинный прямой нос придавал лицу мрачноватое выражение. Доктор Дарелл протянул ему руку.