Второй Фонд
Шрифт:
И вот, пытаясь смотреть во все стороны сразу, Аркадия ткнулась лицом в чей-то мягкий живот. Она услышала испуганный вскрик, и чья-то рука схватила ее выше локтя. Аркадия попыталась вырваться, но ей это не удалось: рука, державшая ее, была сильной. Прекратив сопротивление, Аркадия подняла глаза. Перед ней стоял невысокий плотный мужчина с густой седой шевелюрой, зачесанной назад, и круглым, румяным крестьянским лицом.
– Что случилось, девочка? – участливо спросил он. – У тебя такой испуганный вид!
– Простите, – пробормотала
Пропустив ее слова мимо ушей, он продолжал:
– Спрячь билет, девочка, не то потеряешь.
Он вынул из ее ослабевших пальцев билет и поднес к глазам.
– Так я и думал, – удовлетворенно произнес он и заревел, как бык. – Ма-а-ма!
На зов пришла женщина, еще более коротенькая, плотная и румяная.
– Папа, – сказала она с упреком, заталкивая седой локон под старомодную шляпку, – разве можно так кричать в общественном месте! Люди подумают, что ты сошел с ума. Ты не на ферме.
Она ласково улыбнулась насупленной Аркадии и добавила:
– Он совершенно невоспитанный. Папа, что ты делаешь? Отпусти девочку.
Папа помахал перед нею билетом:
– Вот! Она едет на Трантор.
Мама просияла.
– Ты с Трантора? – и Папе. – Отпусти ее, я сказала!
Она поставила на землю пухлый чемодан и усадила на него Аркадию.
– Сядь, – сказала она, – отдохни. Корабль будет только через час, а сесть негде: все скамейки заняты бродягами. Значит, ты с Трантора?
Аркадия тяжело вздохнула и сдалась.
– Я там родилась, – сказала она хрипло.
Мама радостно всплеснула руками.
– Мы здесь целый месяц и не встретили никого из своих. Как мило! Где твои родители? – Мама принялась оглядываться.
– Я еду одна, – осторожно сказала Аркадия.
– Как! Такая маленькая девочка путешествует одна? – сочувственно возмутилась Мама. – Как это получилось?
– Мама, – Папа потянул ее за рукав, – послушай меня. Здесь что-то не так. Девочку кто-то обидел, – Папа говорил Маме на ушко, но Аркадия все слышала. – Она бежала, не разбирая дороги. Я видел. Я хотел посторониться, но не успел, и она в меня врезалась. Мне кажется, у нее какое-то несчастье.
– Ерунда, Папа! В тебя нетрудно врезаться.
Однако, Мама присела рядом с Аркадией на чемодан, который жалобно скрипнул, обняла девочку за плечи и спросила:
– Ты от кого-то бежишь, милочка? Скажи, не бойся, мы тебе постараемся помочь.
Аркадия взглянула в добрые серые глаза женщины, и губы ее задрожали.
Одна половина ее существа говорила, что это люди с Трантора, с которыми можно полететь на эту планету, с которыми можно пожить, чтобы осмотреться и решить, куда лететь дальше. Другая же половина кричала, что она не помнит матери, что она устала бороться со всей Вселенной, что ей хочется свернуться клубочком в чьих-нибудь добрых объятиях и ни о чем не думать, что если бы мама была жива...
Аркадия заплакала, роняя слезы на рукав старомодного
Папа принялся шарить по карманам в поисках носового платка. Наконец платок нашелся. Мама схватила его и знаком велела Папе молчать. Люди равнодушно пробегали мимо. В тесной толпе Мама, Папа и Аркадия были совершенно одни.
Слезы иссякли, и Аркадия, вытирая красные глаза Папиным платком, виновато улыбнулась.
– Мне так неловко...
– Ш-ш-ш! Молчи, – сказала Мама. – Отдышись, успокойся, а потом расскажешь, что случилось. Вот увидишь, мы все уладим. Все будет хорошо.
Аркадия из последних сил соображала. Правду говорить нельзя. Никому.
Ни за что. Что же сказать?
– Я уже успокоилась, – прошептала она.
– Вот и хорошо, – сказала Мама. – Теперь скажи, что случилось? Ты не сделала ничего плохого? Что бы ты ни сделала, мы тебе поможем, но все-таки скажи правду.
– Для земляка нам ничего не жалко! – подтвердил Папа.
– Папа, закрой рот, – беззлобно огрызнулась Мама.
Аркадия порылась в сумочке, чудом не забытой в будуаре леди Калии, нашла, что искала, и протянула Маме.
– Вот мои документы, – сказала она неуверенно.
Документы были выданы ей в день приезда на Калган послом Фонда и подписаны соответствующим калганским чином. Мама беспомощно посмотрела на большой лист глянцевой гербовой бумаги и передала документы Папе, который принялся за чтение, важно надув губы.
– Ты из Фонда? – спросил он.
– Да, но я родилась на Транторе. Видите, написано.
– Вижу, вижу... Похоже, настоящий. Тебя зовут Аркадия? Красивое имя. А где твой дядя? Здесь сказано, что ты приехала с дядей, Хомиром Мунном.
– Его арестовали, – сказала Аркадия упавшим голосом.
– Арестовали? – хором вскричали Папа с Мамой.
– За что? – спросила Мама. – Что он сделал?
Аркадия покачала головой.
– Не знаю. У дяди Хомира было какое-то дело к лорду Штеттину, мы пришли, и... – Аркадии не пришлось притворяться, чтобы вздрогнуть. Это получилось само собой.
– Дело к лорду Штеттину, – с уважением протянул Папа. – Твой дядя, должно быть, большой человек.
– Не знаю, какое у них было дело, – продолжала Аркадия, – но лорд Штеттин захотел, чтобы я осталась с ним обедать...
Аркадия умолкла, припоминая слова Каллии. Каллиа мастерица врать, поэтому Мама с Папой должны поверить.
– Почему именно ты? – спросила Мама с любопытством.
– Точно не знаю, но мне кажется... Он пригласил меня одну, но я сказала, что без дяди Хомира не останусь. Он тогда взял меня за плечо и так странно посмотрел...
Папа раскрыл рот, Мама покраснела.
– Сколько тебе лет, Аркадия? – сердито спросила она.
– Скоро пятнадцать.
Мама ахнула.
– Какой мерзавец! Бродячие собаки, и те честнее! И ты убежала от него, милочка, да?