Второй
Шрифт:
Потом я почему-то подумал, что он мне голову открутить хочет – так живо и так бодренько он поворачивал мою голову в разные стороны, что в реальности нарисовалась опасность остаться без нее.
– По приборам – чисто, позвоночник чист. Реакции в пределах нормы. Еще помучить или хватит. На
99% процентов пациент – девственник. О, они все тут шутники. На девственника почему-то захотелось обидеться.– Фотографию ауры сделай. Пусть будет, в динамике посмотрим. Недели же для карантина хватит? – предложил Второй. Гия согласился.
Фото Гия отдал старику (хоть бы показали, что получилось, черти). Тот взял снимок, чуть обождал пока проявится изображение и показал арийцу. Арийца я за время осмотра из поля зрения как-то выпустил. Он сидел за стариком у самой двери и ни слова не произнес с самого начала. Я так и не понял зачем он пришел и какую роль играет. Может телохранитель? Хотя одного Второго в качестве телохранителя старика за глаза хватило бы. Что-то мне подсказывало, что и самого старика в качестве собственного охранника против моих поползновений тоже бы хватило. Я же все-таки не супермен. Кроме юношеского разряда по бегу и вспомнить нечего.
Ариец взял переданное фото, долго вглядывался в отпечаток, долго смотрел на меня почти в упор(было реальное чувство, что дыру протрет), а после, спрятав фотокарточку в нагрудный карман полуармейской Куртки, сказал Гие:
– Развяжи его.
Развязывал не Гия, а Второй. Он осторожно снял клубок проводков и датчиков и, только после этого, достал нож и перерезал веревку и часть скотча. После этого в руку мне был вложено лезвие и предложено:
– Дальше сам, да? Нож можешь оставить себе, будет подарком. Ну или компенсацией за неудобства. Нож был слишком хорош. Хоть и самодельный, но видно, что не массовый, заказной, а
индивидуальный. Второй увидел как я рассматриваю клинок.– Для себя делал. – пояснил он. – Удобный. Хорошо сбалансированный. И для броска и для ближнего боя подходит. Может пригодится.
Я полуразрезал-полураспутал прикрученные к ножкам кресла лодыжки. Стало даже хорошо.
Второй ушел из за спины и переместился в другую плоскость, поближе к Старику. И я опять оказался один против их всех. Даже без пут стало тоскливо.
Старик постучал палкой об пол словно призывая к тишине, хотя тишина и так стояла как в склепе,только приборы потрескивали.
– Пора объясниться, да Ян?
Я лишь кивнул. Как будто от моего мнения что-то зависело.– Всегда думал с чего начать и каждый раз начинаю одинаково для совершенно разных людей.
14 мая 1974 года в нашем городе появились Липучки. Да. Это точная дата, проверенная– перепроверенная. Я до сих пор не знаю, откуда они появились и почему живут только здесь, мы ездили по соседним городам, но там пусто. И в деревнях и поселках не густо. Кое-где конечно попадаются, но так…без гнезда и кокона, как исключение из правил. Уже столько раз было – живет себе на дальнем хуторе обычная семья, а оказывается, что отец с липучкой или у матери споры или из детей кто-то. Бомба замедленного действия. Живут так себе живут и в один прекрасный момент пошло активное размножение и распад. И берется такой папаша за топор и нет у него больше семьи, после сам конечно тоже или в петлю или хуже когда под машину. А паразиты как раз активненько все заспоривают в округе. Они не только из ауры питаются, им для прививки к другому организму нестабильность в эмоциях нужна, с большими всплесками в ауру.
Читал
Но, с другой стороны, и нет массового заражения. Организм человека вообще неизученная материя. Он со спорами, как с обыкновенным вирусом хорошо бороться научился. Просто иногда организм тоже дает сбой, особенно если жить в слишком зараженном секторе или сегменте.
Стоит ослабнуть иммунитету, стоит начаться депрессии и если ты, не дай бог, попал в зараженное место, паразиту внедрится в ауру проще простого. И вот тогда все и начинается – сперва легкое недомогание, после постоянные боли, подавленное настроение, уход в себя. Полное безразличие, приступы немотивированной агрессии, а заканчивается полной выкачкой всей энергии, всех жизненных сил, вплоть до выкачки жидкости. Аура становится не просто черной, а разорванной, склеенной из множества пушинок спор готовых разлететься дальше, в поисках нового носителя, новой пищи.
Второй же тебе вчера показал, что такое последняя стадия распада. Когда от человека не остается даже тела. Он успел вовремя и вовремя предотвратил посев.
Все как по инструкции. Смесь соли и соды. Обычно и просто. Споры соли не переносят – самоуничтожаются даже просто от крупинки. Споры они не стабильны. Любой антисептик: мыло, порошок, спирт – все убивает споры. Но если в ауру уже внедрился зародыш то слишком мало, что можно сделать. Люди в большинстве случаев обречены. В таком случае все время на пике эмоций держать надо. Тут либо водка, либо наркотики, либо страсти. Когда говорят кровь кипит. Но в очень и очень редких случаях. Да и не понятно, что лучше – умереть от передозировки или белой горячки или просто выстрела в затылок.
Хотя и то, и то плохо. По этому выхода нет. прилипалы – они как бешенство. Сколько лет прошло, вакцину придумали, а лечить так и не научились. Только на самых ранних стадиях.
Вот в этом-то и проблема. Определить у кого в ауре сидит зародыш, определить возраст и прогнозы развития, попытаться спасти, а если не получается – не допустить 'посева'. Потому, что бороться придется уже не за одного, а за 10 тех, кто находится рядом. Потому, что в последней стадии уже нет человека. Есть лишь кукла – оболочка без начинки, без души и без тела. Кокон для спор. И таких кукол убивать не страшно и не жалко. Даже гуманно. Человек перестает страдать. Он не корчится внутри от боли, оставаясь совершенно бесстрастным снаружи потому, что у него отобрали возможность хоть как-то реагировать на ситуацию, но у него не отобрали рецепторы чувств, он все видит, все слышит, все понимает. Сделать только ничего не может. Словно находится внутри бетонного дота и уже нет сил выбраться наружу. Он страдает от жажды и голода, от бессонницы. Но липучкам не нужна никакая пища кроме жизненной внутренней энергии. На последней стадии куклы не едят, ни пьют, не спят. Все силы тратятся только на активную постройку кокона. И именно тогда их можно видеть. В самый последний момент перед распадом. Я имел в виду, что видеть их могут самые обычные люди.
Знаешь сколько сказок о черном человеке ходит в народе? Неспроста же. В сказках действительно слишком большая часть истины заложена.
Все проблемы из-за того, что обычные люди не видят ауру. А если и видят, то слишком не часто, не стабильно и непредсказуемо. Может раз в жизни, в сильно стрессовом состоянии или во время оргазма или на пике любой другой страсти. Но важно то, что не всегда. Соответственно понять, что рядом есть
'зараженная кукла' практически не реально. Ровно до 'выброса'. Но за те 20 –30 минут мало кто может сделать хоть что-нибудь нужное. Мало кто сможет достав армейский нож отрезать кукле голову или