Вторые

Лей Влад

— Что с ним? — прямо-таки прорычал я.

— Не беспокойся. Я помог ему, освободил его…пусть и не сам, добровольно, но един с ними, он слышит и понимает Глаз Пустоты, он слышит голос Великой матери.

Я взвыл в голос, едва только осознал, что значат его слова.

В это мгновение меня словно бы волной накрыло, и я начал бить это существо, которое даже человеком уже назвать было нельзя. Бил со всей силы, мой кулак поднимался и опускался ровно до тех пор, пока у меня попросту не закончились силы.

Самообладание

или, скорее, способность мыслить вернулись ко мне лишь тогда, когда я уже попросту не мог поднять руки. После этого я не без труда поднялся, отошел и попытался унять дрожь, которая меня била.

Мои кулаки, на которых я содрал кожу до костяшек, непрестанно ныли, но до этого мне не было дела.

Сейчас меня мучила боль не телесная, а душевная, ко мне пришло осознание того, что стало с моим братом.

Ну как же так…как так? Ведь этого просто не могло быть! Как он сюда попал, как он смог полететь в Алькари? А главное, почему он был так неосторожен, почему позволил сделать с собой то, что…

Я мотнул головой: не хочу даже думать об этом! Он уже мертв, ему не помочь.

Усилием воли я запретил себе думать о брате, как ранее запретил думать о Норе и остальных.

Сейчас не до того, время для траура еще будет, а пока…

— Честер!

Я завертелся на месте, пытаясь понять, с какой стороны услышал голос.

А вот собственно, откуда: из-за ближайшего угла появились Марлин и Митчелл (последний шел, прихрамывая, опираясь на Марлин).

Девушка сразу же ненавидящим взглядом уставилась на лежащего на полу пленника.

— Ты его поймал! Что это с ним?

Я повернул голову и тоже поглядел на пленника. М-да…отделал я его до неузнаваемости, прямо-таки лицо в отбивную превратил.

Вообще-то подобные вспышки гнева для меня не свойственны, да и не припомню я за собой, чтобы настолько меня накрывало. Похоже, так мой разум, мое тело, нашло способ выплеснуть стресс, усталость, накопившиеся переживания и злость.

— Упал, — буркнул я.

— Ни хрена себе, упал! — хмыкнул Митчелл. — Да ты его отделал так, что он и говорить не сможет.

— А зачем это тебе? — поинтересовался я. — О чем ты собрался с ним говорить?

— Ну…узнать, где остальные наши, узнать, как добраться до мостика…

— «Наших» нет, — тяжело вздохнув, ответил я.

Перед глазами само собой промелькнуло воспоминание: человек, «вросший» в стену, его слова, последовавший за этим взрыв и волна жара…

— Он что, всех… — ахнула Марлен.

Я лишь кивнул.

— Тогда пусть отведет нас к мостику, — продолжал стоять на своем Митчелл.

— Да и это уже не требуется, — ответил я.

Собственно, что мне теперь мешает использовать свой допуск на полную катушку? Как-то, когда мы только выбрались и я искал Митчелла, Марлен, особо и не было времени засесть где-то в безопасном

месте и проверить, что я могу сделать, к чему могу получить доступ.

Теперь это время было, и я, так и не спрятавший планшет, вновь вошел в сеть, правда, в этот раз уже ни от кого не прячась и даже не пытаясь действовать незаметно — незачем.

***

Собственно, зря я не сделал это раньше. Теперь, имея план «шара», хотя бы стало понятно, куда идти. Проблема же заключалась в том, что «шар» был, конечно, не огромен, но все же довольно-таки большой — в нем имелось пять палуб (или этажей, уровней). Каждая из них имела «специализацию» — жилая, техническая, вспомогательная, и так далее.

Нам повезло в том плане, что мы находились именно на жилой палубе, ведь только с нее можно было добраться до мостика.

Тем не менее, без плана это сделать было бы затруднительно — часть помещений и коридоров были заблокированы, причем так, что даже с моим уровнем доступа открыть дверь было нельзя.

Совершенно не представляю, кто это придумал и зачем устроил столь извращенный лабиринт, однако, не имея карты, добраться до места назначения было бы просто нереально.

Сейчас же мы уверенно шли к цели.

Шли мы не особо быстро — приходилось поддерживать раненного Митчелла, который самостоятельно передвигаться уже не мог. Ну а если мог, то существенно снизил бы нашу общую скорость. Да еще и «пленник» у нас имелся, которому попросту за спиной связали руки с помощью троса, взятого у Митчелла.

Когда мы брели по очередному коридору, мимо кают «второй смены», Марлин вдруг остановилась, пошатнулась и чуть не упала. Затем и вовсе уперлась спиной о стенку, схватилась за сердце.

— Что? — я тут же подскочил к ней.

— Сердце схватило… — прошептала она, — все внутри горит, болит, будто…будто ударили со всей силы.

Хреновые дела. Личинки в ее теле уже приступили к трапезе, и времени у нее уже практически совсем не осталось. Но и ничем помочь ей я не могу.

Хотя, стоп!

Я вспомнил, что совсем рядом находятся каюты, а в конце коридора комната гибернации, где стояли капсулы для всей смены.

— Идем туда, есть идея…

***

Марлин с недоверием уставилась на меня, затем перевела взгляд на капсулу.

— Что? Ты сбрендил?! Я туда не полезу.

— У тебя нет выбора. Это позволит хоть как-то выиграть время, — парировал я, — пока мы доберемся до центра связи, пока сможем вызвать помощь… Сколько на это понадобится? Явно не несколько часов. Может даже и не несколько суток, а неделя или две. Ты столько не продержишься.

— Сутки? — усмехнулась она. — В лучшем случае завтра-послезавтра этих тварей уже будет не достать…

— Я о том и говорю. В гибернации все замрет, не будет иметь значения, а когда прибудет помощь…