Вторжение

Манаков Кирилл Янович

Как жалко, что не удалось взять с собой автомат. Одна короткая очередь – и конец легенде. Однако, когда в бункере он увидел дверь в "мир капитана Иленева", то все предметы вокруг потеряли материальность, рука проходила сквозь них, как сквозь висящую в воздухе голограмму. Материальным остался сам Коржавин, имеется в виду его бренное тело, одежда и обувь, одетые на нем, медальон на серебряной цепочке и часы-коммуникатор на запястье, которые, впрочем моментально погасли.

Полковник уже начал уставать – попробуйте позаниматься минут пятнадцать акробатикой на свежем воздухе – как посреди лужайки возникла дверь, и из нее появился

Султангиреев. Он не стал утруждать себя размышлениями, как повлияют его действия на настроение грифона, а с гортанным криком "Аллах акбар!" ринулся в атаку. Ошарашенный грифон получил несколько чувствительных ударов в львиный бок, моментально развернулся, чтобы покарать дерзкого обидчика, но в это время Коржавин в высоком прыжке заехал носком тяжелого ботинка прямо под орлиный клюв. Там что-то хрустнуло, грифон зарычал, отступил на несколько шагов, расправил крылья, поднялся в воздух и улетел, не желая больше связываться с такой неуступчивой добычей.

Султангиреев и тяжело дышащий Коржавин смотрели на удаляющегося монстра, ритмично взмахивающего огромными крыльями. Было странно, как такое тяжелое существо вообще смогло подняться в воздух.

– Ушел, – с сожалением произнес Султангиреев. Видимо он на полном серьезе собирался с голыми руками заполучить голову сказочного чудовища.

– Не уверен, – отозвался полковник.

Отлетевший на приличное расстояние грифон покружил над рощей, и из нее поднялись, как встревоженные вороны, еще полтора десятка таких же созданий, и вся стая повернула в сторону лужайки, где стояли спецназовцы.

– В лес, быстро, – скомандовал Коржавин, и они побежали изо всех сил, но грифоны летели на удивление быстро, и, буквально через насколько секунд, над головами беглецов зашелестели орлиные крылья, а несколько зверей опустились на землю, отрезая дорогу к оливковой роще.

Спецназовцы встали спина к спине, ища глазами на земле что-нибудь похожее на оружие. Бесполезно – на идеальном газоне было чисто как на поле для гольфа – ни камней, ни палок.

Кружащие грифоны опускались все ниже, чудовищные львиные когти рассекали воздух над самой головой. Султангиреев с яростным криком попытался подпрыгнуть и ударить грифона в брюхо, но тот легким движением лапы отбросил его на землю. Рукав куртки Умара оказался распорот от запястья до плеча и медленно окрашивался кровью. По-видимому, звери почувствовали запах крови, они закружили быстрее, и окрестности огласил многоголосый клекот и рычанье, эти животные, оказывается, умели издавать звуки, характерные как для льва, так и для орла.

Пистолетный выстрел прозвучал как раскат грома среди ясного неба. Один из грифонов нелепо дернулся в воздухе, уронил крылья и рухнул на землю. Остальные, снова напомнив испуганную стаю ворон, шарахнулись прочь.

Посреди лужайки стояла прекрасная, как Валькирия, Ольга Рейн с пистолетом в одной руке и тяжелым "Шансом" в другой. Вслед за ней из вновь появившейся двери вышел Иленев.

– Ольга, звезда души моей, – завопил Султангиреев, – ты не представляешь, как я рад тебя видеть.

– Почему же, представляю, – она подошла к туше грифона и оценила размеры.

Надо же, каким-то образом она ухитрилась взять с собой оружие.

– Ольга – снайпер, – объяснил Иленев, словно услышавший мысли Коржавина, – оружие – это часть ее, наверное, поэтому…

Сама Ольга с явным сожалением осматривала "Шанс".

– Не работает. Батареи

разряжены.

– Это возможно, – быстро согласился Иленев, – электроника тут и правда не работает. Пистолет со старыми добрыми пороховыми патронами – это да, а импульсный разрядник – это вряд ли.

Коржавин прикинул, что у них осталось пятнадцать патронов, если, конечно, Ольга не захватила запасной магазин… нет, не захватила. Не так много, но, судя по произведенному эффекту от одного выстрелу, и не мало. А, принимая во внимание фантастическую меткость Ольги, это не так уж и плохо. Надо же, завалить такую тушу одним выстрелом…

Последним появился Бойко. И по одному его виду стало понятно, что дожидаться генерала Тихорецкого бесполезно. Пока Бойко раскидывал бойцов штурмовой группы, прорвавшейся в бункер, генерала без лишних слов успокоили выстрелом из шокера. То же попытались проделать и с капитаном, но тот оказался вертким как кошка, ушел от выстрела, выбил оружие из рук стрелявшего и еще несколько секунд прикрывал медитирующего Иленева. И вдруг время замерло, и он увидел приоткрытую дверь…

– Ну, вот мы и здесь, – подвел итог Коржавин, – и что дальше?

Все вопросительно посмотрели на Иленева. Тот пожал плечами с несколько смущенным видом.

– Честно говоря, не думал…

Ольга ехидно прокомметировала:

– Ну что же, великолепный план. По крайней мере, куда отсюда мы сможем убраться.

Иленев снял очки и протер их носовым платком.

– Я не совсем уверен… Словом, до сих пор, у меня получалось возвращаться только туда, откуда пришел.

– Чудесно, – подал голос Бойко, – то есть мы сможем вернуться только в подземный бункер. Только после нашего картинного исчезновения вряд ли нас будет ждать радушный прием. Или же просто закроют его снаружи.

– Возможно, – охотно согласился Иленев, – в любом случае, думаю, нам придется обживаться здесь. Хотя бы на какое-то время.

Коржавин огляделся по сторонам.

– Вид, конечно, впечатляющий, но оставаться на открытой местности не стоит. Двигаем в сторону леса.

– Это точно, – жизнерадостно добавил Иленев, – здесь такое, бывает, летает…

Полковник с подозрением покосился на психотехника. Он по наивности посчитал, что грифоны – наихудшие летающие создания, с которыми здесь можно столкнуться.

– Ну что же, веди, Сусанин, – Коржавин кивнул Иленеву.

Лес выглядел достаточно дружелюбно, в то же время, был каким-то странно. Он был слишком красивым и чистым, каким просто не может быть обычный лес. Если бы не деревья, присущие южным широтам, то к нему вполне подходили бы пушкинские строки: "там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит". Леший – это вряд ли, скорее встретится веселый Пан, а вот русалка – очень может быть. Хотя, кто знает, каких чудовищ могла породить фантазия Иленева. Кажется, грифоны – атрибут скорее египетской, или персидской мифологии.

Иленев уверенно шел вперед, остальные двигались за ним, Ольга внимательно оглядывалась по сторонам, держа палец на спусковом крючке пистолета. Бойко забрал у нее ставший бесполезным "Шанс" и нес его за дуло, рассчитывая использовать его в случае необходимости как палицу. Психотехник остановился, осмотрелся и уверенно показал рукой направо.

– И что у нас там? – полюбопытствовал Коржавин.

– Насколько я помню, какой-то дворец.

– Дворец… Интересно… И, при том чей-то… Попросимся на постой?