Вулкан жив
Шрифт:
Себатон не считал себя очень уж храбрым человеком — во всяком случае, солдатской храбростью он не обладал, — но при этом и не был настолько подозрителен, чтобы пугаться каждой тени, однако это тихое, все возрастающее напряжение испытывало его на стойкость.
Голлаха оно уже почти сломило.
Худой горбатый человек таял на глазах, будучи не в силах поспевать за ними. Он привык к своей мастерской, к машинам и одинокому существованию. В его жизни физические упражнения ограничивались заполнением программных карт и несложным ремонтом. Горб вырос на спине, потому
Он все хватался за грудь, так что Себатон притормозил на случай, если тот не выдержит.
«Не глупи. Пусть отстает — может, выиграет нам немного времени… Трон! Когда я успел стать таким черствым?»
На протяжении всей своей жизни — или, точнее, жизней — Себатон делал все, чтобы выжить. Он использовал тех, кто был ему нужен, а остальных бросал на произвол судьбы. Поначалу его мучили угрызения совести и даже кошмары, но со временем все пропало, и только растущая пустота ощущалась внутри, только медленное отмирание души. Души не в буквальном смысле, разумеется, ибо подобные вещи были вполне реальны; эта была скорее моральная деградация, и он не знал, как остановить ее. Он превратился в обычный инструмент, используемый по воле других. Как молот или гаечный ключ, только действующий точнее и незаметнее. Некоторые назвали бы его оружием.
Теперь для искупления было уже немного поздно, но Себатон все же сбросил скорость и поманил Голлаха, призывая двигаться быстрее.
— Почему мы бежим? — спросил Голлах, стараясь прогнать из голоса дрожь. — Я думал, мы занимаемся археологическими раскопками. Ты говорил, они представляют интерес только для ученых. Кому мы могли понадобиться?
Себатон попытался придать голосу ободряющий тон:
— Даже если я скажу, это не поможет. Но ты должен бежать дальше.
Он перевел взгляд на Варте, уходившего все дальше вперед и явно слушавшего вокс.
— Долго еще до корабля? — спросил Себатон, хотя и знал ответ.
Варте ответил не сразу. Его что-то отвлекло.
Себатон не отступал:
— Варте, что с кораблем?
Он уже был готов бросить этих людей, снять личину и помчаться к кораблю в одиночку, когда Варте ответил.
— Дууган не отвечает по воксу, — сказал он.
— И что это значит? — но Себатон уже знал ответ и на этот вопрос.
— Либо что-то глушит сигнал, либо он мертв.
— А, проклятье… — пробормотал Голлах, споткнувшись. Себатон схватил его за локоть и придержал, не дав упасть.
Варте подался назад: теперь, когда Дууган перестал выходить на связь, он уже не был так уверен, что стоит мчаться вперед.
— Те транспортники, которые ты видел в небе… — обратился он к Себатону, — это они? Они тоже это ищут? —
— Не уверен.
Эта была неправда, но поскольку Варте не знал, кто сидел в транспортниках и чего они хотели, Себатон предпочел больше ничего не говорить.
— Кто они, Себатон? Дууган сказал, что они огромные, в броне до макушки. Мы бежим от тех, о ком я думаю?
Теперь смысла лгать дальше не было. В конце концов, его подчиненные заслужили правду.
— Это Легионес Астартес.
Варте горестно покачал головой.
— Хреновы космодесантники? Ах ты ублюдок. Давно ты знал?
— С того момента, как мы сюда прибыли, существовала вероятность, что они последуют за нами.
— Вероятность? Это еще что значит?
Себатону было искренне стыдно.
— Прости, Варте. Вы этого не заслужили.
— Прострелить бы тебе ногу, оставить вместе с этим, — он опять показал на сверток, — и убраться отсюда вместе с Трио и Голлахом.
— Это не поможет.
— Зато мне приятно будет, лживый гад! — он успокоился, загнав страх поглубже, где тот не смог бы ограничивать его навыки выживания. — Эта штука в твоих руках, она важная, да?
Себатон кивнул:
— Настолько важная, что ты даже представить не можешь, а я даже рассказать не могу.
— Кто ты, Себатон? На самом деле?
Себатон покачал головой; печаль на его лице отражало царящее в душе смятение лучше любых слов.
— Если честно, Варте, я уже сам не знаю.
Экс-Люцифер шумно втянул воздух, все-таки приняв важное решение. Он остановился. Себатон тоже притормозил и подождал, пока их нагонят остальные.
— Надо отдышаться, Голлах, — сказал он тех-адепту. Тот, одновременно обрадованный и обеспокоенный внезапной остановкой, сел.
— Мы в безопасности? — просипел он, задыхаясь, и нервно оглянулся.
— Мы ускользнули, — соврал Варте, но его истинные намерения отразились в глазах и легком, почти незаметном кивке Трио, который Голлах бы не заметил. Он повернулся к Себатону:
— Иди вперед, заменишь Дуугана.
Себатон кивнул, проникаясь еще большим восхищением и уважением к бывшему Люциферу и чувствуя, что себя начинает ненавидеть в два раза сильнее.
— Мне кажется, в Армии тебя сильно не хватает.
— Ох, сомневаюсь. Одной парой ботинок меньше, одной больше.
Они не стали пожимать друг другу руки — ни к чему были эти банальности — но обменялись взглядом, в котором Себатон увидел надежду на то, что он еще сможет стать лучшим человеком. Чем-то большим, чем оружие.
— Он уходит? — спросил Голлах, снова разволновавшись. — Куда? Он же не солдат. Почему он уходит? Я хочу с ним.
Он поднялся.
Голлах был изможден, и Себатона он только замедлит. Ему, как пытающемуся взлететь кораблю, надо было сбросить балласт. Только в этом случае балластом были нанятые им люди.
Взяв Голлаха за плечи, Себатон произнес четко и спокойно:
— Оставайся с Варте. Он будет тебя охранять.
Лицо Голлаха вдруг стало пустым, и он кивнул, после чего опять сел.