Вундеркинды

Чабон Майкл

— Сейчас узнаем.

— Питерсон Уолкер. — Клемент небрежно засунул пузырек в задний карман джинсов. — Люди называют его Пит Муха. Бывший боксер.

Это было похоже на правду. Среди подозрительных знакомых Счастливчика Блэкмора имелось немало костоломов.

— Муха, — догадался я, — легкий вес?

Клемент пожал плечами:

— Скорее блоха. Сейчас работает в магазине спортивных товаров, где-то в центре города, Вторая, Третья авеню. Название не помню, что-то на букву «к».

— А по воскресеньям они открыты?

— Эй, приятель, я что, похож на справочник «Желтые страницы»?

— Извини. — Я повернулся, собираясь

уходить. — Спасибо.

— Никак надеешься заполучить назад свою машину? — неожиданно дружелюбным тоном сказал Клемент. Я замер. — Давай, попробуй, если хочешь, чтобы тебе прострелили башку. — Похоже, мысль о моей простреленной башке пробудила в нем легкий интерес. — Муха несколько месяцев разыскивал этот автомобиль. Говорил, что раньше он принадлежал его брату.

— А что случилось с его братом?

— Ему прострелили башку. — Клемент склонил набок свою здоровенную голову и лениво поскреб шею. — Двое парней из Моргантауна. Там у них были какие-то дела, связанные с лошадьми. Я слышал, что на самом деле они собирались убить Муху.

— А, да-да, я тоже что-то такое слышал. — Клемент смерил меня подозрительным взглядом, явно не веря в мою осведомленность. — Значит, Пит Уолкер крутой парень? Наверное, и пистолет есть?

— Есть. Симпатичная игрушка, девятый калибр.

— Ха, тебе ли не знать, — сказал я, имея в виду репутацию Клемента как непревзойденного специалиста по разоружению крутых парней.

— Боксеру вовсе не обязательно иметь пистолет, — мудро заметил Клемент, прежде чем захлопнуть дверцу машины.

— Потрясающе, — воскликнул Крабтри, когда я рассказал ему о том, что мне удалось выяснить. Его ядовитая ухмылка сменилась довольной улыбкой. — Все же верно мы с тобой его просчитали.

— Ага. Только с видом спорта ошиблись.

— Однако приятно сознавать, что мы еще на что-то годимся.

— Приятно, — согласился я. Мы мчались по улицам Хилла, направляясь в центр города. В отличие от сияющего Крабтри, которого просто распирало от энергии, как человека, неожиданно нашедшего решение всех своих проблем, я чувствовал себя грязным, разбитым и усталым, моим единственным желанием было свернуть хорошую сигарету. Мне казалось, что даже на расстоянии я могу уловить чудесный запах, который исходит от маленького пакетика с травкой, лежащего в бардачке «гэлекси».

— Что случилось? — спросил Крабтри.

— Ничего. А что?

— Ты вздохнул.

— Вздохнул? Просто подумал, приятно было бы сознавать, что и я еще на что-то гожусь.

— Например?

Я обеими руками приподнял увесистую рукопись.

— Например, что я все еще умею писать романы. Ха-ха-ха.

Крабтри кивнул и растянул губы в улыбке, означавшей, что ему понравилась моя маленькая шутка. Мы приблизились к перекрестку. На светофоре горел красный свет. Крабтри притормозил, но свет тут же сменился на зеленый, и он снова рванул вперед. В салоне машины пахло пылью и влажной землей. Мы сидели в крошечном автомобильчике Ханны Грин и молчали. Мы не разговаривали о «Вундеркиндах».

— Что, все настолько плохо? — спросил я.

— О, нет! Там есть потрясающие места, — сказал Крабтри. — Правда, Трипп, масса великолепных сцен.

— Черт… О боже.

— Послушай, Трипп…

— Пожалуйста, Терри, избавь меня от редакторских нравоучений, ладно? — Я склонил голову и уткнулся лбом в крышку бардачка. С минуту я смотрел на «Вундеркиндов», нависнув над рукописью, словно мост, перекинутый

над извилистой мутной рекой. — Просто скажи, что ты думаешь. Только честно.

— Трипп… — начал он и осекся, соображая, как бы помягче выстроить фразу.

— Нет. — Я выпрямился — слишком резко, так что кровь отлила от головы и перед глазами поплыли радужные круги. Испугавшись, что со мной случится один из моих приступов, я заговорил — слишком быстро, надеясь заглушить словами бешеный стук сердца и звон в ушах. — Нет, я передумал. Не надо, ничего не говори. Вернее, давай говорить начистоту. Потому что мне надоело врать! Да, я признаю — книга не готова. Тебе это хотелось услышать? Пожалуйста. Да, я работаю над ней семь лет, и мне понадобится еще семь лет, чтобы закончить ее. Это все, что я знаю. Но также я знаю, что все равно закончу ее. Понятно? Я закончу роман.

— Конечно. Конечно, закончишь.

— И, возможно, моя книга пока далека от совершенства. Да, я понимаю: местами текст плывет, естественно, многое придется переделать… Но все равно — это великая книга, она… большая, глубокая и… и если хочешь, мой роман — это философская эпопея.

Мы подъехали к деловой части города. Впереди показалось мрачное приземистое здание муниципальной тюрьмы — знаменитое место, заслуженно считавшееся одной из достопримечательностей Питсбурга, однако остроконечная башня, похожая на колпак висельника, и пустые каменные глазницы на унылом фасаде всегда производили на меня гнетущее впечатление. Тюрьма представлялась мне заколдованным замком, населенным маленькими злобными карликами, которые пьют кровь невинных младенцев и ловят прекрасных певчих птиц, а потом живьем насаживают их на вертела и жарят в своих огромных каминах.

В это холодное воскресное утро деловая часть города была еще более пустынной, чем окраины Хилла. Я подумал, что при полном отсутствии движения нам не составит труда отыскать один симпатичный автомобиль изумрудно-зеленого цвета, напоминающего цвет брюшка навозной мухи.

— Ты так и не дал честного ответа на мой вопрос.

— Ты сказал, что не хочешь его слышать.

— Не хочу.

— Ладно, не хочешь, так не хочешь.

— Но ты все равно скажи.

— Твой роман превратился в какое-то непроходимое месиво. — Голос Крабтри звучал мягко, в нем даже слышался некоторый оттенок жалости. — Слишком много героев, манера повествования меняется каждые пятьдесят страниц. Ты увяз в диком нагромождении образов, все эти светящиеся младенцы, кабаны-оракулы и прочая чепуха в стиле «псевдо Гарсиа Маркес». И мне кажется, ни одна из твоих метафор не достигает цели, а еще…

— Сколько ты прочел?

— Достаточно.

— Ты должен прочесть всё. Ты просто должен продолжать читать! — Я в очередной раз повторил аргумент, с которым неоднократно обращался к сидящему внутри меня суровому и ворчливому редактору. Когда я наконец произнес его вслух, аргумент прозвучал крайне неубедительно: — Понимаешь, это такая книга. Она сама учит, как ее надо читать. Вроде «Ады» … [42] или… Кравник.

— Кто? Гомбрович? — переспросил Крабтри. — Никогда не читал.

42

«Ada or Ardor», роман В. Набокова (на русском языке издавался под названием «Ада, или Страсть. Хроника одной семьи». Изд-во «Вагриус», 2001).