в киеве пахнет булками. утром, в шестьвыходишь на улицу, едешь в аэропорти губы зубами щипаешь, пытаясь шерсть,вставшую дыбом, как-то пригладить.
2. она прядет из жил моих нитки на свитера...
она прядет из жил моих нитки на свитера,сама даже не понимая этого, но нутромчуя, что мстит мне – за вчера, за позавчера =за слишком больное, за слишком счастливое. тромбпамяти бродит по телу: смотри-ка, вот каждый день,который был прожит вместе, вот каждый час.и как удалось нам все это куда-то деть?и как удалось мне так самочьи одичать,что горлом рвануло безжалостнейшее «дааааа»,сметая
все, даже меня, на своем «могу»?и... пусто теперь. и сколько не ожидай,она не вернется прежней. а губы лгут,когда ощущают фантом ее бежевой кожи. врутглаза, когда видят лицо ее в тысячемордой толпе.насилую кнопки беспомощной дрожью рук,которые ничего уже не сумеют отдать тебе.
3. мое настроение, как погода на улице...
мое настроение, как погода на улице,меняется то в одну, то в другую сторону.хотя все хорошо – дочка учится, рыбка удится –, эти скачки термометра вовсе не обоснованы.отчего же какие-то черти внутри шевелятся,не дают мне ни спать нормально, ни бодрствовать?может быть, взять себя в руки, пойти развеяться:сначала по шлюхам портовым, потом – по боцманам?может, забыть про имя и про фамилию,став персонажем с должными вытекающими?и каждая новая кровь будет зваться шепотом «милая»,и все будет проще в три тысячи раз. но пока ещея не могу так.
4. то ли устала. то ли простужена...
то ли устала. то ли простужена.мягкий коньяк вместо ужина. суженабольно гортань – я глотаю с усилием.глаза, согреваясь, становятся синимии смотрят: на сумрак, повисший над городом,почти превратившийся в ночь – год от года онвсё гуще. на дождь, языком лакирующийбрусчатку. на чей-то livejournal dot com. и на ru еще.на женщину, чьё одиночество явноелюбой бы заметил, замечу и я, но ейплевать. на сигару. на более менееспокойный бульвар. на тарелку с пельменями,парящую так ароматно, что хочетсявсех: вечер, табак, дождь, страстной, одиночествос ладоней кормить, по загривку поглаживать,и слушать их шепот, и – самое важное – ловить, как под сердцем, чуть-чуть ниже даниистучат вместо пульса часы ожидания.текут, оставляя то шрамы, то ссадины,то просто штрихи. я дождусь. обязательно.
5. этим болеют и потаскухи, и леди...
этим болеют и потаскухи, и леди:вот уже месяц единственный смысл мойв том, чтоб расстегивать пуговицы и раздвигать колени –или твои, моя девочка, или перед тобой.этому невозможно сопротивляться:вот уже месяц на запястьях и шее яношу следы бесстыдных капитуляций –темнолиловая рваная чешуя.это раздавит избытком серотонина:вот уже месяц лабиринты набухших жилтормошит ощущение жизни. и жилы поют. они наудивление стойки – только одна дрожит.височная.
6. она всегда знает, какая чему цена...
она всегда знает, какая чему цена,она хранит мелочь в особенном кошельке.а еще родила симпатичного пацанаи спит теперь спокойно. щекой – к щеке.она часто спорит на рынке до хрипоты,обожает смотреть сериалы, не бреет ног.а еще у нее в подъезде живут котыи, когда она входит, вьются веретеном.она жарит очень вкусные беляши –побольше начинки, чтоб тесто почти рвалось.она любит смеяться громко и шить. и жить.а еще в ней, прямо по центру, земная ось.
7. ты права...
ты права:– можно чудить, но не в тридцать же лет!– каждая, кто поведется со мной, будет потом жалеть– я использую женщин, чтобы было на чьихспинах писать– у меня дрянная начинка– всё, что мне интересно – это животный секс– теперь понятно, почему меня не вынес ижевск–
я не умею любить никого, кроме себя самой– после того, как я исчезаю, хочется крикнуть «смойте!»– я, как переходящее знамя: то там, то здесь– на меня нужно вешать табличку «полный пиздец»– я иду исключительно по головам– утопить бы меня в любой обожаемой мною ванне– от меня можно ждать только красивых па– все свои грехи я валю на феназепам– я – фейерверк или хлопушка, но не огонь– интересно, надолго ли хватит патронов в моей обойме?ты права! права в каждом слове, но – чертчертчерт! –почему столько дней ты в мое утыкалась плечо?
8. – смотри, я стала совсем седая...
– смотри, я стала совсем седая.еще и поправилась после родов.– скажи, что ты будешь со мной всегда, ябоюсь лишиться, как кислорода,насмешек твоих и улыбок. восемьлет ты кормишь меня желаньем,в ответ ничего не требуя вовсе.– седая. уставшая. пожилая.совсем уже тётка! а ты могла былюбить меня вот такой нелепой?слезы. нежность течёт по гландам,табачными крошками драным. лето.месяц в ладони сорвался – вот же!желтый, чуть-чуть по краям голубее...и шёпотом, чтобы не растревожитьзаснувшего сына, кричу тебе я:– ты слышишь, родная, ты мне родная!и я любая – без сна и дна – я,даже когда мой компас сломан,люблю тебя твёрдо и безусловно.
9. – вдруг стало ясно: можно не умирать...
– вдруг стало ясно: можно не умирать,бумаг не марать и по ночам не орать.– здесь больше, здесь двести двадцать. я буду брать.пожалуйста, целым куском. не нарезайте.– можно ходить с друзьями в кино и в спортивный зал,красить глаза, не оглядываться назад.– как Вы еще не попробовали прозак?дерзайте!– можно дышать спокойно, не пить вискарь,дулом не ёрзать у пляшущего виска.– если пойдете налево, то Вас искатьбудут, дружок, не с собаками, а с волками...– можно проверить кровь на сахар и соль,по углям и гвоздикам не ковылять босой.– великолепно меняется Ваше лицо,когда Вы себя ощущаете, как на вулкане.– можно стать наконец нормальной на радость всем!просыпаться не в пять утра, а хотя бы в семь.– эх, положить бы Вас на язык, как монпансье,мне кажется, Вам не помешает чуть-чуть растаять.можно всё по-другому, я знаю! но только какразучиться движением брови менять закатна рассвет и обратно? и видеть издалека,вот еще одна терпит бедствие – вырастает.
10. прости. я сломалась. две недели сомкнутых губ...
прости. я сломалась. две недели сомкнутых губпривели к изменениям почвы под коленями, на которыхя, шатаясь, стою. это как поменять тайгуна пустыню, букварь поменять на торуи на жесты – слова. впрочем, все, что касается рукстало лишь обострённей – от ногтей до моторики. летопо ключицам течёт. животные нервы орут,доставая вибрацией вопля до рамок скелета,вырываясь за рамки, тревожа пространство. тыэто знаешь. прости. я сломалась. прости. я сломалась глубже,чем мне думалось. позвоночник прямой, как штык.плюс один портсигар – на завтрак, обед и ужин.
11. такого ли ты хотела...
такого ли ты хотеласлиянья нутра и формы:белая замша лютена,тосканская кожа форда,мой рот, в плавной драке рваныйтвоим, не менее жарким,чем воздух вокруг? нирванаиюльская: тел пижамкиусеяны пряным потом –гвоздика, зира, какао.не хочется на работу...желаниям потакая,любуюсь тобой: твой профильна фоне бойницы в восемьособенно мягок. кофе?подрагивает подносикв ладонях моих, пропахшихфантазиями. какой же –лютена белая замша,форда тосканская кожа –мне запах надеть сегодня?
