Выбор Девлина
Шрифт:
Теперь у него в голове непрерывно пульсировала боль, а перед глазами все плыло. Там, где кровь скримзаля попала ему на руки, кожа покраснела и начала шелушиться, словно от солнечного ожога. Кроме того, она ужасно зудела. Девлин туго обмотал удила вокруг ладоней, стараясь сдержаться и не расчесывать пораженные места.
Конечно, он мучился не просто от похмелья, и ему становилось все хуже. Он открыл рот, чтобы позвать Стивена, который ехал впереди, однако потом передумал. Если он признается, что болен, менестрель заставит его повернуть в Гринхольт, а он этого не хочет. Надо ехать дальше, и будь что будет. Лихорадка либо отпустит, либо нет. Возможно, яд скримзаля все-таки убивает его,
Пошел третий день с тех пор, как они покинули Гринхольт, и Стивен уже сам понял, что дела его спутника плохи. В первый день он поверил, что накануне Девлин просто перебрал, а усталость, которую Избранный испытывал вечером, казалось естественной после тяжелой битвы.
Назавтра Девлин выглядел хуже. Он отказывался от еды, упрямо повторяя, что надо ехать дальше. Стивен упрекал себя, что пошел на поводу у Девлина и не заставил его вернуться в деревню. К вечеру Девлин почти вываливался из седла. Он объяснил свою слабость раной на ноге, и менестрель, как ребенок, поверил этой отговорке.
На третье утро Девлин уже не смог скрыть своего состояния. Он был белым как мел, по лицу градом струился пот, глаза ввалились и помутнели. Ночью он расчесал руки до крови и теперь позволил Стивену перевязать их полосками чистого полотна. Это тревожило юношу больше всего. Такая покорность была совсем не в характере Избранного.
Стивен переживал, не зная, что делать. Сделать остановку и надеяться, что покой вернет Девлину силы? Несмотря на весьма скудные познания в медицине, он понимал, что это было бы непростительной глупостью. Избранному нужен искусный целитель, а посреди леса или в крошечных деревушках его не найти. Ближайший целитель находится в поместье лорда Бринйольфа. Если не сворачивать с дороги, то – за день они доедут до Зимсека, откуда можно послать за лекарем, но пока тот доберется, пройдет еще не меньше двух дней. Целых два дня, прежде чем Девлин получит помощь, а он так плох, что не протянет и двух часов…
Стивен проклинал себя за недогадливость и винил во всем только свой эгоизм. Как он гордился битвой со скримзалем и своим вкладом в победу! Он сам выпускал из арбалета стальные стрелы и видел, как они пронзали броню чудовища. Он был свидетелем храбрости, проявленной Девлином, и своими глазами видел, как Избранный нанес скримзалю смертельный удар. Стивену казалось, будто ожила древняя легенда, и он уже вовсю придумывал мелодию баллады, в которой запечатлит великое событие. Баллады, которая принесет ему деньги и известность. Он так увлекся музыкой и мечтами о славе, что не заметил быстрого ухудшения в состоянии Девлина. Он осознал свою ошибку только сейчас и, возможно, уже опоздал.
Да, два дня – это слишком долго. Но есть другой выход. Вчера, рядом с тем местом, где они остановились на ночлег, Стивен обнаружил заросшую тропинку, которую знал, еще будучи мальчишкой. Тропинка вела через лес в поместье лорда Бринйольфа. Если по ней можно проехать, то Девлин окажется под опекой лекаря еще до заката.
Стивен понимал, что рискует. Поваленные деревья, речные разливы, грязевые оползни могли изменить тропу или сделать ее непроходимой. Тогда им придется возвращаться и ехать по наезженному тракту. Однажды он уже повел Девлина по знакомой дороге, а потом выяснилось, что она затоплена. А по этой тропинке в последний раз ему приходилось бегать в далеком детстве. Но иначе поступить нельзя. Лучше рискнуть, чем тащиться по главной дороге и смотреть, как Девлин умирает у него на глазах только потому, что Стивен вовремя не нашел лекаря.
Менестрель снял с огня кружку с настоем ивовой коры и протянул ее спутнику.
– Пей, – приказал он и помог Избранному поднести
– Здесь оставаться нельзя. Ты в состоянии ехать верхом?
Стеклянными глазами Избранный смотрел куда-то мимо Стивена.
– Да, – хрипло выдавил он.
Девлин тяжело поднялся и с помощью Стивена доковылял до большого плоского камня, потом встал на камень и, когда менестрель подвел к нему лошадь, с трудом взобрался на нее, опираясь на плечо юноши.
– Не надо…
Не обращая внимания на протесты Избранного, юноша отстегнул ремень с высокой задней луки седла, обернул его вокруг пояса Девлина и прочно закрепил. Вот так. По крайней мере теперь Избранный не упадет.
Стивен прыгнул в седло, держа в руке поводья обеих лошадей.
– Держись. Держись, и я обещаю, что это последний день в дороге.
На лице Девлина промелькнула слабая улыбка.
– Последний день, – тихо проговорил он и, прикрыв глаза, сгорбился в седле. – Твоими бы устами, менестрель…
Стивен ударил лошадь пятками, и та пошла шагом. Лошадь Девлина послушно двинулась следом. Примерно через час они вернулись к опушке, откуда начиналась заброшенная лесная тропа. Стивен обернулся и посмотрел на своего спутника: Девлин выглядел не лучше, но и не хуже. Сейчас или никогда, решил юноша.
– Я не подведу, – поклялся он, поворачивая коней на тропу.
Он пообещал Богам пожертвовать всем, что у него есть, лишь бы Девлин не умер.
– Именем короля Олафура и его народа я взываю к Владыке Тео, Великому Отцу, и Владычице Тее, Великой Матери, и прошу их благословения. Владычица Соня, награди свой народ смелостью. Владыка Хаакон, даруй нам справедливость. Владыка Эгил, благослови плоды трудов наших. Владычица Гейра, исцели раны в наших сердцах. Тот, кого я не смею назвать, даруй нам удачу.
Завершив утреннюю молитву, брат Арни семь раз низко поклонился перед алтарем, встал на колени, а затем распростерся на полу и отсчитал ровно сто ударов сердца. После этого он встал.
– Во имя всех Богов я приветствую новый день, – произнес священник и по обыкновению взмахнул рукой, показывая, что служба окончена, хотя прекрасно знал, что, кроме него, в Королевском храме никого нет. Тем не менее достоинство не позволяло ему пренебрегать традициями.
Он вздохнул. Мало кто приходил теперь в Королевский храм. В нынешнее беспокойное время люди выбирали одного из семи Богов и поклонялись ему особо, надеясь на его покровительство. Каждый выходной храм Божественной Четы, Отца Тео и Матери Теи, был до отказа заполнен молящимися, и на утренней службе отбою не было от прихожан. Почти все придворные посещали этот храм или отправлялись в старый город, чтобы помолиться Владычице Соне, Богине Войны.
В молодости брат Арни собирался посвятить себя служению Владычице Гейре. Он всегда чувствовал необъяснимую тягу к целительству, но мать убедила его пойти по ее стопам и стать жрецом всех Семи Богов сразу. Не то чтобы он жалел о своем выборе – ни в коем случае. Он гордился своим преданным служением и находил истинное удовольствие в неторопливой череде ритуалов. Но все же неплохо было бы хоть иногда проводить службу не в полном одиночестве. Впрочем, это лишь мечты. Королевский храм оживал раз в год – в Праздник Летнего Солнцестояния, когда службу отправлял сам король. В другие дни сюда отваживались зайти только претенденты на титул Избранного, да и тех в последнее время почти не осталось, хотя сейчас брат Арни всерьез опасался, что очень скоро королевству понадобится новый Избранный.