Выбор единорога

Якубова Алия Мирфаисовна

– Ты добился всего о чем мечтал?

– Практически. И тогда меня заметили маги Триады. Верховные маги.

– Хотел продвинуться до самой вершины служебной лестницы?

– Что-то вроде этого. Верховный маг - весьма… соблазнительная должность. Но уже тогда я был наслышан о Триаде достаточно, чтобы сомневаться.

– И все-таки ты согласился…

– Да. Если Триада что-то хотела - она это получала. Эти три мага с год старательно завлекали меня в свои ряды. Предлагали, соблазняли, очаровывали. И, в конце концов, я согласился. Да, они немало дали мне, но их

методы… Скажу лишь, они не гнушались ничем в достижении своих целей. Они немало и меня использовали, в особенности, узнав о моем голосе, как соблазнителя.

– Тебе нравилось?

– Зачастую да, хотя порой закрадывались сомнения. Особенно тогда, когда я получил довольно гневное письмо от учителя. Ему не нравился мой выбор. Наверное, тогда я впервые задумался всерьез о последствиях.

В своей алчности и амбициях Триада не знала границ. Они желали сосредоточить в своих руках всю власть. Мне думается, это безумие пошло от Лакосты. Она не могла простить, что, не смотря на ее магическую силу, эльфы не принимали ее.

Когда они задумали похитить Косу Смерти, а идея родилась лет десять назад, я решил окончательно разорвать отношения с ними. Я ушел. Не скажу, что это было просто. Триада - как мафия, от них никто так просто не уходит. Но мне все-таки удалось. А тело залечило потом все раны.

– Они пытали тебя?

– Можно и так сказать. Угрожали держать как животное. Но я уже давно более маг, чем единорог. Так что мне удалось сломать все печати договоров с ними и уйти, пронзив пространство.

– Поэтому ты и осел в Москве?

– Это была одна из причин, но далеко не главная. Меня всегда тянуло сюда, и этот дом у меня давно. К тому же, именно в Москве я встретил тебя.

– И опять-таки не обошлось без Таната.

– Я же говорил: сердцем чуял, что договор нужно заключать именно с ним.

– Понимаю. Меня до сих пор поражают его честность и благородство. А также то, что он не выставляет на показ свое всемогущество, - усмехнулась я, перекатываясь на постели, а то бок уже начал затекать.
– А твой учитель, он…

– О, с Фаррио все в порядке, - с улыбкой ответил Андре, и я сделала вид, что не заметила, как его пальцы вновь пробрались в мои волосы.
– Правда сейчас живет во Франции. К сожалению, мы редко видимся, но постоянно переписываемся. Как-нибудь я вас непременно познакомлю. Ты ему понравишься.

– В самом деле? Это в каком же, интересно, смысле?
– хмыкнула я.

– Пошлячка!

– Я? Кстати, раз пошла такая пьянка, что за гомосексуальный опыт у тебя был?

– О, это очень забавная история!

– Так расскажи!

– А я что делаю? Случилось это все из-за Нефелы. Она не могла простить, что я, памятуя о наставлении Фаррио, совсем не замечаю ее. Чуть из платья не рвалась, чтобы это изменить. А когда поняла, что ничего не помогает, решила устроить пакость.

– Это какую?

– Свела меня с одной прелестной актрисой. Жгучая брюнетка, глаза как у кошки. Я почти влюбился. Возжелал, так точно. Она отвечала мне взаимностью, и дело быстро двигалось к развязке. Но в самый ответственный момент выяснилось, что это

актриса старой школы.

– В смысле?

– Вообще-то до глубокого ренессанса женщины в театр не допускались, в смысле на сцену, а все роли исполняли мужчины.

Я уже чувствовала, как моя харя расплывается в улыбке, и еле сдерживалась, чтобы не заржать, так как богатое воображение быстро и в красках набросало дальнейшее развитие сюжета.

– Вот-вот, - хихикнул рядом Андре.
– Представь себе, что я, значит, в пылу страсти раздеваю даму, а это оказывается вовсе даже и не дама. Сейчас смешно, а тогда было не особенно, хотя вру, и тогда было.

– Но как же так, ты разве ничего не почувствовал?
– спросила я, насилу справившись со спазмами смеха.

– Ну, честно говоря, тогда я был весьма неискушен в этом вопросе, поэтому просто не искал.

– И что же было дальше? Неужели на этом все и закончилось?

– Вовсе нет. Поняв, что к чему, я отправил парня в ванну смывать грим. Честно сказать, довольно грубо отправил. Он там плещется, а я сижу, думаю, что со всем этим делать. Потом выходит это чудо. Робко так выходит, как будто я его сейчас или убивать или калечить буду. Аж трясется весь.

– А ты?

– Что я, изверг какой? Членовредительства у меня и в мыслях не было. Гляжу, парень симпатичный, смазливый немного, но не страшно. В общем, сначала жалко его стало. Стал утешать, вином отпаивать. Ну… потом как-то все само собой и получилось.

– И как?

– Знаешь, поговорка: "мальчик-девочка, какая в жопу разница" - не лишена практических обоснований. Так что не буду лгать, мне понравилось.

– Значит, пакость Нефелы не удалась?

– Провалилась с треском. Мы с этим актером потом еще несколько раз встречались. И весьма продуктивно.

Я не выдержала и засмеялась, а, отсмеявшись, сказала:

– Все-таки из Нефелы вышел посредственный маг.

– В каком смысле?

– В таком, что надо лучше учить матчасть! Бисексуальность у оборотней практически в крови.

– В самом деле?

– Ты что, этого тоже не знаешь?

– Да как-то не приходилось сталкиваться.

– И, тем не менее, это давно известное наблюдение. Конечно, маги, как большей частью люди, этому, видимо, не подвержены, но остальные виды нежити, как то: большая часть вампиров, оборотни… Зверь вообще заставляет на многое взглянуть по-другому. Когда на первых порах живешь инстинктами, то потом легче привыкнуть к новым реалиям. Поэтому в стае или прайде этим никого не удивишь.

– Но почему так происходит?

– Ну… - я перекатилась на живот и посмотрела на Андре, приподнявшись на локтях.
– Зверь раскрепощает, и прежние рамки уже не сдерживают. К тому же нас, как ни крути, чертовски мало, мы меньшинство, а оборотню любить человека ох как не просто. Это все равно, что все время держать зверя на поводке. А любовь нам нужна… Вот и расширяются границы при обращении.

– Значит, это нормальное явление?

– Да.

– Забавно… - хмыкнул мой маг и волшебник, приобнимая.
– Спешу спросить, а был ли у тебя подобный… опыт?