Выбор Клинка
Шрифт:
И тем не менее – Алекс влюбился. И стыдился признаться себе в этом, даже понимая, что тем самым становится архетипным персонажем третьесортного дамского романа.
Он был влюблён и ему было пох… что о нём могут подумать люди. Но при этом он упорно отрицал очевидное до неминуемого финала поставленной Судьбой комедии.
Дождавшись появления румяной корочки на небольших кубиках говядины, что поджаривалась в сотейнике на небольшом количестве подсолнечного масла, юноша ловко извлёк мясо и закинул в масло нарезанные лук и чеснок. Шкворчащий сотейник услаждал его слух, благоухание слегка обжаренной говядины ласкало его
– Если страдать, то, хотя бы, стоит делать это со вкусом… – озвучил он свой вывод перед тем, как удалился из гостиной комнаты, где долго беседовал с сёстрами Мияги, решившими наконец-то озвучить ему своё условие. Стоит заметить, довольно безжалостное и ультимативное.
– Выучи японский язык и основные принципы этикета не позже, чем через три месяца. Научись сносно писать и разговаривать на отвлечённые темы, прими то, как должно вести себя на нашей родине. Тогда мы будем согласны с тобой встречаться, – процитировал он ультиматум девушек вслух и довольно громко, но не обратил на это никакого внимания, продолжая автоматически помешивать лук, обжаривающийся до золотистой корочки. – А больше них… вам не надо, дорогие мои?
Вопрос, разумеется, был риторическим. Алекс и тогда его задал, впрочем, ограничившись исключительно мыслью. И спустя несколько мгновений сразу и полностью согласился с условиями ультиматума.
– Вот нахрена мне всё это было нужно?! Какой японский?! В нём три азбуки! А этикет? У меня самурай под боком жил, а я так них… в нём и не понял!
Признаваться себе, даже в столь мелком поражении, тоже оказалось довольно неприятно, но в познании самураев и этикета Алекс Розенкрейц продвинулся одинаково недалеко.
– Ещё и камикадзе этот на меня обиделся. Представитель древнего, но очень бедного рода. Шпага и честь, в лучших традициях мушкетёрского романа! Податься, что ли в пираты? Не думаю, что здесь это кого-нибудь шокирует, раз есть и такие персонажи, – продолжал он гневно выговариваться, заливая поджаренные овощи предварительно заготовленным куриным бульоном. Сама же отварная курица терпеливо ожидала своего часа – по плану её трансформация в острый японский салат рейкан начиналась лишь после того, как говяжье рагу очутилось бы в разогретой духовке.
– Точно! – воскликнул Алекс, сбиваясь с мысли и нашаривая рукой необходимые кнопки на электронной панели плиты. – Теперь соус... Как дедушка говорил? Чтобы ни одного комочка не было!
Добавленная в обжарку мука и так была в достаточной мере перемешана и растворена, но перфекционизм требовал тщательной проверки на соответствие. Убедившись в правильной консистенции получившегося бульона, он втянул шлейф ароматов и принялся за финальный этап ритуала по созданию колдовского отвара, погружая в бульон мелкие размятые томаты и обжаренное до румяной корочки мясо – пошедший на него окорок зрелого, но ещё достаточно молодого быка отвечал строгим требованиям взыскательного гурмана старинных сибирских ресторанов – в провинциях Великой Империи всегда хорошо, изобретательно и вкусно готовили мясо. Засыпав всё сверху мелко нарезанными кубиками перца чили и несколькими щепотками соли, парень сноровисто накрыл посудину с бульоном слоем фольги и придавил её тяжёлой крышкой, безжалостно отправляя огнестойкую
– Отправляйся в Ад и раньше, чем через полтора часа не смей возвращаться! – театрально воззвал он к будущему рагу, плотно притворяя дверцу.
Маска юноши, что сопровождала его последние годы, приросла значительно глубже, чем он мог себе представить. Молодое тело, сотрясаемое, как гормональным, так и психическим штормом, самостоятельно вступило в прогрессирующий симбиоз с его значительно более старшим духом. Весной ему суммарно исполнилось бы пятьдесят лет. Но всё чаще он ощущал свои вторые семнадцать. И действовал соответственно этому возрасту...
– Большим Каретным и не пахнет. Но вот рука за пистолетом тянется, – печально констатировал он, доставая сигарету из початой пачки контрабандного "Кэмела". – То ли перестрелять всех к чёртовой матери, то ли самому застрелиться?..
– С курением тоже придётся завязывать, – произнесла неслышно появившаяся у него за плечом Риасу, выхватывая сигарету изо рта парня едва заметным глазу движением изящной девичьей руки. – Ничего личного – только бизнес! Мой жених не будет иметь таких вредных привычек. Сестра меня поддержит.
Нахмурившись, Алекс отлип от стола, на который до того опирался. Расправив плечи, развернулся к появившейся девушке и, столь же быстрым движением, вернул себе отнятое.
– Тише, тише… – спокойно замурлыкала Риасу, – Никакого принуждения…
– Тебе точно семнадцать?
– Нахал. – Чарующе улыбнулась девушка и на несколько секунд задумалась, тщательно складывая фразу на английском: – Ты можешь делать что пожелаешь. Мы тоже не в восторге от перспективы фиктивного замужества.
– Вот поэтому я и спрашивал о возрасте. Посол Бельский ведь озвучил вам своё предложение? – спросил Алекс, прикуривая и нарочито небрежно выпуская клубы дыма. – Протекторат Российской Империи защитит лучше, чем статус моих невест.
– Ведёшь себя как мальчишка! – буркнула девушка, нахмурив брови и сдувая с лица ниспадающую чёлку. – И вопросы задаёшь неуместные.
– Неудивительно, ведь причины вашего отказа мне представляются каким-то фатальным и дико красочным бредом, не лишённым обаяния японского колорита.
– Да, мы верим в судьбу, Алекс! – овладев собой, Риасу сжала кулаки и вздёрнула вверх подбородок.
Во взгляде парня тускло сверкала сталь его души, от которой ощутимо веяло холодом недоверия.
В неприлично затянувшуюся паузу вмешался требовательный писк таймера духовой печи. Умная электроника отчиталась о своевременной смене температурного режима и снова затихла. Оттянутое ей внимание несколько разрядило обстановку на кухне – вернувшись к разговору, парень и девушка успели частично пожалеть о сказанном.
– Значит вы верите в судьбу и согласны рискнуть просто потому что "так суждено"?
– А ты добровольно подписываешься на участие в этом мероприятии. Всё честно, – спокойно парировала Риасу, скрестив руки на груди и подбоченившись. – Перенервничал и проголодался?
– Ты же не накормишь! – автоматически огрызнулся рыжий. Нервно затянувшись, он с неожиданным отвращением посмотрел на сигарету и тут же безжалостно потушил её в посудомоечной раковине. – Довольна?
– Довольна, – легко улыбаясь, девушка слегка поклонилась. – И за это я тебя накормлю.